Агенты Синлара
Шрифт:
— Ты права. Только если я попаду к Шенгуфу — не трать время на спасателей, сразу запрашивай систему для воскрешения. Если, конечно, вторженцы не успеют кремировать мой труп.
— Ты оптимист.
— Я реалист, моя красавица. Эго не первая империя, с которой мне приходится сталкиваться.
Напарница чуть приподняла брови:
— И мне тоже.
Техномаг пожал плечами:
— Тогда ты тем более должна меня понимать…
Верткий катер Лерни прошмыгнул между медленно маневрировавшими крейсерами и прилепился к обшивке одного из них. Там, где под толстой броней скрывались основные узлы управления, Нат посмотрела на аналитический блок: «Летальность проекта 97 %», и выключила
Операторы на флагмане, где экраны восстановили прежде других, заметили, как один из кораблей плавно пошел вниз и прилип к силовой стене, окружающей Деу. Видимость была такова, точно его гравитационные модули вышли из строя и дали сбой. В общей суматохе на это никто не обратил особого внимания. Все были заняты починкой сенсорных систем и связи, да еще тем, чтобы не сталкиваться с соседями по флоту. Император также оказался занят, причем совершенно неожиданно для себя. Пока он из своих личных покоев наблюдал за происходящим, случилось нечто, еще более непредвиденное, чем звездная активность.
… Шенгуф не мог пожаловаться на интуицию и вдруг ощутил смутное беспокойство. Этого не могло быть, но здесь, в его гигантской каюте, куда был запрещен доступ всем, кроме его личных роботов, появилось другое существо… Нечто мыслящее. Он был воин и уже много лет никого не боялся. Он вскинул смертоносное острие ньитра и повел им кругом себя. Жалящее лучами серебристое лезвие никого живого не обнаружило, детекторы рукояти остались черными и непрозрачными. «Показалось», — подумал он, а эффект инородного присутствия только усилился. Он шел от зеркальной стены рядом с закрытым входом. Мужчина непроизвольно приблизился… И только тогда рассмотрел туманное, синеватое пятно там, где, в нормальном случае, должно быть его изображение на гладкой поверхности. Он завороженно вглядывался в неопределенный контур, испытывая все нарастающую тревогу. Пятно постепенно прояснялось… прояснялось…
Шенгуф замер, у него перехватило дыхание. Из темной глубины металлопластика на него смотрел призрак… дух убитой им же самим матери. На шее у нее висела голова его настоящего, кровного отца, отрубленная по его приказу.
— «Сынок», — мертвыми, фиолетовыми губами произнесла голова: «Здравствуй, сынок».
Безумный, леденящий ужас пронизал его до самого костного мозга, его колотило беззвучной, безостановочной дрожью… Привидение пропало. Император отшатнулся от ровной, пустой глади, как от пропасти, и врезался спиной в тяжелое кресло. Звук упавшей мебели заставил его очнуться, и он попытался взять себя в руки. Страшным усилием ему удалось подавить в себе панику, поставить кресло и медленно сесть в него. Что-то внутри него по-прежнему истошно вопило и металось, но лицо приняло прежнее, каменное выражение. Они должны были вернуться. Он всегда знал это. Мертвецы никогда не покидают живых. Но зачем они здесь? Отомстить ему? Они могли это сделать и раньше. Почему сейчас? Только К'Тааг мог знать это, ибо по его приказу он расчищал себе путь, никого не жалея.
Нет, все-таки у «Глории» были и свои плюсы. Столь отчетливой проекции через «Цветок» ей не удалось бы создать. Да и модели у нее там получались более тусклыми и размытыми. Крошечная фигурка императора в темной мантии внутри прозрачной, голографической копии флагмана метнулась к похожей на беседку из камня личной молельне. Занятный образ сфокусировался из той зоны его мозга, где были упрятаны кошмары. Подсознательно больше всего он боялся появления именно этих мертвецов.
«Кто бы это мог быть, — размышляла Нат, продолжая свои манипуляции с психикой императора. — Кто-то очень близкий и дорогой,
Шенгуф дошел до слов: «… и сотвори меня сызнова…» в своей молитве, когда перед ним, под сводом алтаря, сфокусировался светящийся облик. Да, это был сам К'Тааг, его вечная и грозная форма. В первой паре челюстей он держал уменьшенную собственную же голову, а в ней — фигурку его родительницы такой, какой он только что ее видел.
— Мертвые ждут искупления, — отчетливый, но металлический, без выражения голос зазвучал от каменной стены. — Их проклятие стоит у тебя на пути. Я пошлю к тебе вестника, как только будет срок, и дам путь на Деу. Но только один корабль ты пошлешь туда. И если мертвые остановят тебя — ты должен вернуться и флот вернуть без добычи, ибо духи требуют этого…
Звук и изображение пропали, но у Шенгуфа все еще звенело в ушах.
Он ощущал себя совершенно разбитым после столь непривычного всплеска эмоций, но некоторое успокоение все же наступило. Все сделалось ясным. Его бог, Великий К'Тааг, ясно выразил свою волю, и ему осталось только исполнить ее.
Лерни нервничал и торопился. У него остался недочиненным всего лишь один спутник, а времени уже не было. Даже на том крейсере, что он использовал как затычку, управление и двигатели явно исправили, и теперь проскочить мимо незамеченным было невероятно сложно… Впрочем, ему это почти удалось. Он замаскировал свой катер под метеорит с самого начала, и когда, наконец, включилась восстановленая защита Деу, техномаг начал плавно отводить катер от планеты, мимо кораблей Гшамм. Он фактически уже прошел опасную зону, когда внезапно сработала противометеоритная пушка одного из линкоров и ударила по легкому модулю. Кораблик швырнуло на обшивку соседнего крейсера, он пробил броню и застрял в ней, покореженный… Система жизнеобеспечения его скафандра на силовой подушке выдержала, но даже от смягченного удара у Т-4 треснуло ребро, выбило плечо и он потерял сознание…
Императору доложили о происшествии, и в свете недавних видений он не сразу отдал приказ об уничтожении, а пожелал посмотреть на диковинную находку. Инопланетян такого типа он еще никогда не видел, с такими белыми, выцветшими волосами, неестественно гладкой и очень бледной кожей и пятью пальцами вместо четырех. Он не был похож на Посланника, но ведь пути К'Таага неисповедимы. Незнакомец был без чувств, и Шенгуф велел его приковать к полу за руки и за ноги и подождать, пока очнется. Его раздосадовало только одно — как только они извлекли пилота из разбитого катера, последний самоуничтожился, рассыпавшись в серебристую пыль.
Катер с «Глории» выполнил посланный ему приказ, но теперь нужно было вытаскивать напарника и доделывать их задание. Нат запустила программу трансформации для внешнего вида «Глории» и, уныло вздохнув, влезла в псевдоматериальный скафандр, изготовленный в лучших традициях гшаммской мифологии.
Сразу, как только, покинув родной мир, гшаммцы начали бороздить пространства Вселенной, их необычайно смутило, что в космосе не обнаруживалось ничего похожего на бога К'Таага или других персонажей традиционного пантеона, по идее, обитающего именно на звездных небесах. Эта смутная тоска по знакомым идеям гнездилась в каждом настоящем гшаммце, и когда на гигантском экране флагмана вдруг ниоткуда объявилась огромная голова К'Таага, словно сама собой висящая в космическом пространстве и окруженная синеватой дымкой силовой ауры, то дежурные офицеры испытали скорее восторг и облегчение, чем удивление. Они пали ниц, а Шенгуф, бывший там же, приказал: