Агенты Разума
Шрифт:
Казалось, что в этой тюрьме были предприняты все возможные меры, чтобы обычный человек не смог ни сбежать, ни смастерить себе даже самое примитивное оружие.
Однако ее нынешних обитателей никак нельзя было назвать «обычными людьми». Да, здесь были и амулеты, и колдовские печати, призванные удержать взаперти магов – но на мироходцев, таких, как Лилиана, строители тюрьмы явно не рассчитывали.
Очевидно, люди Семнера не потрудились объяснить командиру взвода, с кем ему придется иметь дело. Иначе он был бы куда более осторожен.
По крайней мере, тот факт, что столь могущественные маги до сих пор не смылись, заставил
Каллист и Лилиана так и сидели на нарах, время от времени вяло переругиваясь и гадая про себя, сколько же им еще придется ждать. Наконец, когда беспечный день пал жертвой ночного мрака, подкравшегося незаметно, словно уличный грабитель, тяжелая дубовая дверь тюрьмы заскрипела. Маги дружно приникли к решетке. Арестовавший их днем офицер прошел мимо рептилии-охранницы, одарил пленников широкой улыбкой и направился к двери их камеры.
– Я – лейтенант Албин, – представился он. – А вы…?
– А мы – нет, – грубо ответил Каллист.
– Как вам тут, удобно? – лейтенант сделал вид, что не заметил хамства.
– Как вам денежки, полученные от Семнера? – в тон ему осведомилась Лилиана.
Албин продолжал улыбаться, но в его голосе зазвучала сталь.
– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – отрезал он, адресуя свой ответ скорее виашино, чем узникам. После этого он приблизился к решетке, чтобы его дальнейшие слова было труднее подслушать.
– Наш общий друг, похоже, думает, что вы кое-что знаете, – тихо начал лейтенант. – То, что поможет ему выследить его цель. Если вы окажете содействие, я обеспечу вам здесь самые комфортные условия, а может, даже вытащу вас отсюда побыстрее. Если же нет…
– Что вы предлагаете? – поинтересовался Каллист. Албин вновь улыбнулся и подошел к решетке вплотную, чтобы можно было говорить шепотом.
Именно этого узники и ждали. У Каллиста в кулаке был спрятан один из гигантских железных винтов, которыми нары крепились к полу. Предполагалось, что вытащить их совершенно невозможно. Каллист обладал разве что самыми зачаточными навыками телекинеза, – что и говорить, сам Джейс не был достаточно искусен в этом деле, – но раскрошить немного цемента? На такое оказался способен даже он. С хищной ухмылкой он упал на колени, просунул руку сквозь решетку и всадил ржавый кусок железа в ляжку Албина.
Вдвоем со стражником они одновременно отшатнулись друг от друга. Вопль Албина эхом пронесся по камерам. Винт исчез в рукаве Каллиста, вдобавок к слою ткани скрытый тонкой завесой иллюзии. Лейтенант катался по полу, зажимая руками рваную кровоточащую рану.
Виашино подскочила к ним, замахнувшись своим страшным оружием, но Каллист и Лилиана уже отступили вглубь камеры, где она не могла их достать. Несколько долгих секунд рептилия молча таращилась на них, то высовывая язык из пасти, то втягивая его обратно, а затем опустилась на колени и легко подняла на руки раненого офицера, словно тот был новорожденным ребенком.
Еще пару мгновений она колебалась, озадаченная необходимостью покинуть свой пост. Но это не должно было занять много времени, а растущая лужа крови на полу ясно давала понять, что на счету каждая секунда. Напоследок она бросила на пленников еще один свирепый взгляд и удалилась через единственный выход, захлопнув и заперев за собой дверь.
– Этого хватит? – Каллист вытряхнул из рукава измазанный кровью винт. Лилиана едва взглянула на него.
–
– Отлично. Тогда давай убираться отсюда, а то вместо ящерицы придет кто-нибудь другой. Я не хочу убивать тех, кто этого не заслужил.
К тому времени, как кто-то вновь вошел в коридор, Каллист и Лилиана попросту исчезли. О том, что они вообще были в камере, напоминали лишь разбросанные по полу железные прутья да горстка пыли от цемента, который раньше удерживал их на месте.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Лейтенант Албин, пошатываясь и прихрамывая, пересек кабинет и рухнул в кресло. Изрыгая проклятья при каждом вздохе, он некоторое время пытался найти удобную позу, при которой повязка на бедре не натягивалась бы, добавляя к постоянной ноющей боли яркие обжигающие вспышки. Он проклинал узников, которые его ранили, Семнера, который втянул его в это дело, и городские власти, которые платили ему жалкие гроши, вынуждая брать взятки, чтобы обеспечить себе достойное существование.
Он проклинал свой стол, заваленный формами и предписаниями. Черт бы их побрал, пускай валяются!
А еще он проклинал сквозняк, доносившийся от закрытой двери кабинета. Сквозняк, который он ощущал даже сквозь мундир.
Откуда, во имя всех богов и демонов, так дует? Кабинет лейтенанта находился в самом центре сторожевой башни, вдали от входов и выходов. Даже если бы все двери в здании вдруг распахнулись, ни один сквозняк не смог бы добраться досюда по извилистым коридорам. И, если какому-нибудь безумному божку не взбрело в голову поменять местами времена года, то любое дуновение с улицы должно было быть теплым и приятным. Сейчас же Албин чувствовал ледяное дыхание зимы.
Скрипнув креслом, он поднялся на трясущиеся ноги, и в тот же миг между ним и дверью разлилась тьма. Застилая все вокруг, с каменных плит пола взметнулся вихрь чернильно-черного дыма. Воздух в кабинете продолжал становиться все холоднее и холоднее, пока с каждым испуганным вздохом изо рта Албина не начал выходить пар, а зубы его не застучали со звуком стеклянных шариков, падающих на каменный пол.
Среди клубящейся тьмы вспыхнули два крохотных огонька, а следом за ними – еще два. Мерцая слабым желтоватым светом, точно гнилушки, они превратились в две пары глаз, неотрывно следивших за Албином из противоположных концов кабинета. Тьма вокруг глаз перестала клубиться и как будто обвисла. Из нее проступили смутные очертания рук с длинными когтями, огромных крыльев, сложенных за спиной, и ног, которые постепенно таяли, растворяясь в эфемерной колыбели ночи.
Они поплыли вперед, оставаясь при этом совершенно неподвижными. Албин не мог избавиться от жуткого ощущения, словно это он сам вместе со всем миром постепенно приближается к ним. Пальцы, состоявшие из клочьев кромешной темноты, потянулись к нему, и продажный стражник понял, что вот-вот завизжит от ужаса.
– Не вздумай кричать…, – под одной из пар глаз распахнулась светящаяся неровная пасть, но слова Албин услышал не ушами. Он почувствовал их нутром, будто вспомнив о давно забытых кошмарах. Этот тихий шепот едва не оглушил его, поскольку в нем звучали вопли тысяч неупокоенных мертвецов. – Не вздумай кричать, иначе мы вырвем твою душу из оков плоти и оставим пять твоих бестелесных чувств навеки прозябать в этой убогой комнате, беспомощно, безвестно, незримо…