Агентство «Томпсон и K°»

Верн Жюль

– А! – воскликнул он. – Вы, несомненно, спрашиваете себя, каковы другие. Что ж! Их одежда имеет еще больше дыр, чем моя, а их дома – меньше камней, чем моя кинта, – вот и все. Ничего нет проще, как видите.

Глаза моргадо сверкали. Очевидно, предмет был близок сердцу его.

– Нет ничего нет проще благодаря глупым законам, управляющим этим краем. Наша земля, которую мы, однако, не можем сами обрабатывать, сдана нашими отцами в аренду, по здешнему обычаю, на очень долгие сроки. Аренда становится собственностью фермера. Он ее уступает, продает, завещает своим детям и лишь платит владельцу половину своих доходов. Кроме того, он может возводить стены,

строить дома, делать всякие сооружения, какие только ему заблагорассудится на сданном ему внаем участке, и хозяин по истечении аренды для вступления во владение своим имуществом должен выкупить все это по номинальной стоимости. Кто же из нас в состоянии это сделать? Собственники в принципе, мы в действительности лишены своего имущества, особенно после того, как вторжение филоксеры позволило нашим арендаторам отказаться от всяких обязательств под предлогом, что доходы их ничтожны. Вот уже двадцать лет, как это продолжается, и вы видите результаты. Я имею от своих предков столько земли, что можно было бы на ней построить город, и не могу даже починить этого дома!

Лицо моргадо омрачилось. Машинально протянул он свой стакан, который соседи поспешили наполнить. Это утешение, несомненно, приходилось ему по вкусу, потому что он частенько прибегал к нему. Он уже почти не говорил. Он ел на пятнадцать дней и пил на целый месяц. Постепенно взгляд его смягчился, глаза стали мутными, потом нежными. Скоро они совсем закрылись, и моргадо, мягко склонившись на землю, блаженно заснул.

Путешественники не хотели будить его, чтобы проститься.

– Далеко приходится искать разрешения социального вопроса, – сказал Рожер перед уходом. – Вот оно, ей-Богу! При таком законе крестьяне не замедлят сделаться господами!

– А господа – крестьянами, – меланхолично заметил Робер. – Их черед теперь поднять возмущение.

Рожер не нашел что ответить на этот грустный аргумент, и маленькая группа молча продолжала путь.

Подкрепившись, отдохнув, носильщики продвигались быстрым шагом. Впрочем, теперь спускались. Меньше чем за полчаса узкая и прихотливая тропинка привела экскурсантов на маленькую естественную платформу, составляющую вершину Кабо-Жиран.

С этой узкой возвышенности они видели южную сторону острова. Напротив них Порто-Санто, без единого дерева, выступал своим резким профилем. На западе – местечко Кальета с высокими и туманными горами на заднем плане, на востоке – Камора-де Ла-бош, Фуншал и мыс Сан-Лоренсо.

Но число километров, которое оставалось еще пройти до захода солнца, не позволяло долгого созерцания. Поэтому поспешно тронулись, и по дороге носильщики пошли живее.

Этот способ путешествия, будучи спокойным, менее всего удобен для разговора. Изолированные одни от других, не будучи в состоянии обмениваться впечатлениями, туристы лениво давали себя укачивать, смотря на движение чудесного пейзажа.

Дорога то поднималась, то спускалась, но с каждой новой долиной средняя высота увеличивалась, а растительность менялась. Мало-помалу тропические породы уступили место деревьям умеренных краев. Дубы, кедры, клены заменили пальмы, папоротники, кактусы.

На спусках или подъемах неутомимые носильщики шли тем же гибким и длинным шагом. Спускаясь в глубину долины, они поднимались затем на хребет, чтобы опять опускаться и снова подниматься, не уставая. Тринадцать раз уже проделали они это, когда в заходящем солнце показалось местечко Магдалена.

Четверть часа спустя гамаки остановились перед довольно приличной с виду гостиницей среди сборища оборванных ребятишек, громко гомонивших,

прося милостыню.

Чтобы прогнать их, Робер и Рожер тщетно распределяли им легкие шлепки. Сондерс, однако, нашел действительно практичное средство. Достав в жилетном кармане горсть медяков и аккуратно подсчитав их, он швырнул их вразброс. Жадная толпа тотчас же кинулась на добычу, а Сондерс, вынув из кармана записную книжку, тщательно занес в нее свой расход. Потом, сунув ее обратно, обратился к Роберу, которого этот маневр заинтриговал.

– Можете заявить господину Томпсону, что я аккуратно веду свой счет, – сказал он тоном, в котором слышался скрежет зубовный.

На другой день с зарей отправились в путь. Переход был длинный, утомительный, особенно от Магдалены до Сан-Винсента, где предстоял ночлег.

Сначала, на расстоянии двух километров, следовали по дороге, пройденной накануне; затем носильщики, свернув влево, стали взбираться по козьей тропинке, змеившейся в глубине узкой и мрачной долины.

По этому крутому и скалистому подъему они не особенно быстро продвигались, несмотря на свою смелость. Каждую минуту они сменялись, и каждые четверть часа приходилось останавливаться для короткого отдыха.

К десяти часам сделали привал. В то же время между носильщиками завязался оживленный разговор.

– Что такое? – спросил сварливый голос баронета.

– Случай, – ответил Робер, – который, несомненно, прервет наше путешествие.

Следуя его примеру, товарищи немедленно сошли на землю.

– Но что такое, наконец? – спросила, в свою очередь, Алиса.

– Ничего особенного, миссис Линдсей, успокойтесь, – поспешил ответить Робер. – Маленький лэсте – восточный ветер – вот и все.

– Лэсте?

– Посмотрите, – ответил переводчик, указывая на море.

Странная перемена произошла в атмосфере. Какой-то желтоватый туман заволакивал горизонт. Вокруг этого обширного облака, точно из расплавленного железа, воздух вибрировал как под влиянием чрезмерной жары.

– Это облако, – пояснил Робер, – возвещает нам порыв ветра из Сахары, и носильщики пытаются поскорей обезопасить нас от него.

– Как, – вскрикнул Хамильтон, – мы должны остановиться из-за этого облака!..

Не успел он докончить фразы, как метеорологическое явление дало себя почувствовать группе туристов. В одну минуту жара стала нестерпимой и воздух наполнился тонкой и жгучей песчаной пылью.

Даже в городе невозможно укрыться от этого ужасного ветра пустыни. Песок, который он переносит через моря, проникает всюду, несмотря на плотно закрытые окна. На горной же тропинке, лишенной всякой защиты, положение было опаснее. Скоро оно стало невыносимым.

Воздух, казалось, уже утратил всю свою влагу. Листья деревьев, пожелтевшие в несколько минут, слетали под горячим дыханием, и сухие ветви печально висели. Трудно было дышать. Тщетно туристы закрывали лица, по примеру носильщиков, – они задыхались. Песок, проникая в бронхи, вызывал приступ сильного кашля, и жгучая жажда начинала терзать всех.

Такое положение не могло продолжаться. К счастью, Робер нашел средство против него.

По сторонам тропинки, по которой следовали путешественники, шла с незапамятных времен одна из левад, составляющая славу Мадейры. Ценой гигантского труда мадейрцы покрыли свой остров настоящей сетью миниатюрных водопроводов, предназначенных для направления питьевой воды с вершин гор в обитаемые места. Роберу сразу пришла мысль искать у находившегося поблизости сооружения помощи против жгучего дыхания, доносившегося из африканской пустыни.