Агент вождя
Шрифт:
– Дальше что?
– Дальше? Я напросился в попутчики, мол, мне тоже в ту сторону… Они не возражали.
– Ты ничего не упустил?
– Нет. Да, кстати, я даже запомнил номер машины.
– Диктуй!
– Семьдесят три ноль два…
– А буквы?
– Буквы? Кажись, «АА»…
– Кажись или точно?
– Точно – две «а». Семьдесят три ноль два. На чёрном фоне.
– Такого номера не существует в природе – мы проверили. Как ты объяснишь такой феномен?
– Не знаю, – удивлённо пожал плечами Ярослав. – Я в этом не смыслю…
– Ладно… Считай, что нарком
– Договорились, Лаврентий Фомич.
– Номер помнишь?
– Естественно.
– Сам задержать злоумышленников лучше не пытайся – они могут быть вооружены.
– Понял…
– И на концерт не забудь прийти. С милейшей Ольгой Александровной.
– Спасибо. Постараюсь. Если не заставят остаться с Шуриком.
– А у тебя что, голоса в семье совсем нет?
– Почти.
– Плохо! Мужик должен быть главным в доме. Сказал – как отрезал. Остальные должны взять под козырёк и приступить к немедленному выполнению.
– Ваши б слова да моей Фигиной в уши…
– Кстати, почему она не стала менять фамилию?
– А зачем ей лишняя морока?
– Что ты имеешь в виду?
– Вот защищусь – и отпущу супругу на дальнейшую учебу – повышать, так сказать, квалификацию. А в уже имеющемся дипломе – другие данные. Придётся менять, а это целая проблема.
– Чудишь… Жена должна носить фамилию мужа. И на этом точка! Как я погляжу, ты только руками горазд махать, а как твёрдость характера проявить-продемонстрировать надо – так сразу в кусты. Не орёл, как говорят у нас на Кавказе, не мужик, а самый настоящий подкаблучник. Собственную бабу на место поставить не можешь.
– Просто не считаю нужным, товарищ старший майор. У нас в семье – полное равноправие.
– От такого равноправия одни проблемы в обществе…
– Вам не нравится линия, которую проводит партия большевиков? – не удержался от шпильки Ярослав.
– При чём тут наша партия? Поверь мне – красивую женщину можно удержать исключительно силой.
– Других вариантов нет?
– Нет! Любая супруга должна ежечасно, ежесекундно чувствовать за собой крепкую мужскую спину. И руку! Иначе она непременно сбежит к другому. При первом удобном случае.
– А нежностью, любовью, лаской заставить уважать себя нельзя?
– Не знаю… У меня так почему-то не получалось.
1 сентября 1939 года начался не только новый учебный год, но и… Вторая мировая война. Хотя современники о том вряд ли догадывались: речь шла исключительно о, как сейчас говорят, локальном германо-польском конфликте.
Пока…
Кстати, воинствующие поляки объявили о начале всеобщей мобилизации чуть ли не за полгода (22 марта 1939 года!) до нападения на них фашистов, с которыми «бедная овечка Польша» ещё в 1934 году подписала договор «О дружбе и ненападении».
(Да-да, точно такой же, как и ненавистный СССР, который, между прочим, совершил аналогичный шаг значительно позднее).
Тогда нашим западным соседям удалось поставить под ружьё до полутора миллионов человек. Из них
Не помогло!
Для полной оккупации страны, ранее не в меру бахвалившейся своей военной мощью, Гитлеру хватило и двух недель. Красная армия участия в разгроме Польши практически не принимала – Сталин ввел войска на ее территорию только 17 сентября, когда всё уже было решено.
Предлог для этого избрали самый благовидный: освободить (некоторые теперь берут это слово в кавычки!) белорусов и украинцев, проживающих в Восточной Польше от панского гнёта.
Сделать это предстояло силами всего двух фронтов: Украинского под командованием Семёна Константиновича Тимошенко и Белорусского под командованием Михаила Прокофьевича Ковалёва.
Они включали в себя 1,5 миллиона человек, 6191 танк, 1800 самолётов и 9140 артиллерийских орудий.
Жители белорусских городов и сёл, люто ненавидевшие польскую шляхту, поднимали народные восстания, как только узнавали, что Красная армия перешла западную границу.
Например, в Скиделе [6] бунтари захватили почту и полицейский участок, самих же правоохранителей просто разоружили и отпустили по домам.
Такая же участь постигла и солдат, находившихся в воинском эшелоне, застывшем неподалёку на железнодорожных путях…
6
Сейчас Скидель – город-спутник Гродно.
Однако…
Спустя всего пару часов в город ворвались польские «жолнежы» [7] , усиленные ротой гродненских жандармов, и сразу же с усердием принялись за «дело».
Три десятка восставших скидельчан были расстреляны без суда и следствия. Причём перед казнью над ними всячески издевались: вырывали глаза и языки, ломали пальцы рук и ног, били так, что на людях не оставалось живого места…
Более остальных досталось члену подпольного райкома Коммунистической партии Западной Белоруссии товарищу Лазарю Почимку. Ему отсекли уши, выкололи глаза, а на груди и спине вырезали ненавистные звёзды…
7
Жолнеж – солдат (польск.).
Около двух сотен мирных жителей свободолюбивого Скиделя каратели согнали на соборную площадь, положили лицом вниз и стали избивать прикладами, заставляя есть и целовать родную землю. Да ещё и приговаривали при этом:
– То есть наша земля – польска, вам, быдлу, на ней никогда не жить!
Пока одни польские солдаты и жандармы зверски глумилась над белорусами под стенами храма, другие – бросали гранаты, факелы и зажигательные смеси в дома сторонников СССР. А сочувствующих граждан, пытавшихся организовать тушение возникших пожаров, отгоняли выстрелами из всех видов оружия.