Агент Тартара

Иванов Борис Федорович

«Я расторгаю заключенный с вами контракт и полностью освобождаю вас от взятых на себя обязательств. Я не имею к вам никаких претензий...»

— И этот текст я тоже неплохо помню, — пожал плечами Гильде. — Если вы спросите меня, как понимать это я ей-богу разочаруюсь в ваших умственных способностях, агент...

— Постараюсь не разочаровать вас...

Ким убрал листки от греха подальше:

— Я понял это так, что, совершив ряд неких э-э... неординарных действий, вы решили напомнить мне, что я могу выйти

из той игры, в которую вы меня втянули. Выйти без потерь для себя... А могу и остаться в ней.

Гильде устало вздохнул:

— Вы правы на пятьдесят процентов, агент. Или, если хотите, — на двести. Но в любом случае не на сто.

Чтобы переварить предложенное ему упражнение в словесной эквилибристике, Ким потратил секунд десять — пятнадцать.

— И что же собой представляют те пятьдесят процентов, которые я недобрал? — суховато поинтересовался он наконец. — Или те лишние сто, которые я перебрал?

— Это — мысль о том, что я вам предлагал не почетную капитуляцию, а какой-то выбор. Никакого выбора я вам не оставил, агент... Я пришел к выводу, что мое решение обратиться за помощью к Нику, а затем — к вам было ошибкой. Неизбежной, но — ошибкой. Я сделал все, чтобы расстаться с вами относительно спокойно. Но Судьба решила иначе.

— Давайте определимся, Клаус.

Ким вынул из того же кармана другой листок — распечатку статьи из электронного выпуска «Канамага дейли». Кроме набранных фигурными шрифтами заголовков листок украшало взятое в черную рамочку фото профессора Кобольда. Ким тяжело вздохнул и повторил:

— Давайте определимся... Когда вы говорите, что сделали все, чтобы избавиться от моих ставших вам тягостными услуг, вы, разумеется, имели в виду ваш вылет к Чуру?

Гильде еще раз пожал плечами:

— Разумеется. Я всерьез считал, что поставил перед вами непреодолимый финансовый барьер...

Он замолк на пару секунд, разглядывая лицо Кима. Потусторонняя мелодия сочилась из динамиков мини-компа, и левая рука Клауса машинально отбивала странный ритм вторгающихся в неровное течение музыки барабанов.

— Только не стоит вам, агент, сейчас объяснять мне, каким образом вы этот барьер обошли. Нам не стоит засорять наши отношения разного рода враньем...

— В таком случае...

Ким протянул Гильде распечатку некролога:

— Кроме финансового барьера, Клаус, вы поставили передо мной еще один барьер — моральный. Или — если хотите — юридический...

Гильде взял листок в руки и тут же отдал его назад, сфотографировав взглядом. Ким отметил про себя, что он даже не пробежал глазами по строчкам. То ли он уже видел этот текст и мгновенно узнал его, то ли это было знаменитое партитурное чтение...

— Вы понимаете, Клаус, что мои подозрения, да и подозрения следствия падают именно на вас. Как же вы прикажете продолжать вести себя? Становиться ли вашим сообщником, или...

— В современных судах...

Клаус улыбнулся Киму бледной, еле видимой улыбкой.

— Даже пойманные на месте преступления обвиняемые

имеют право хранить молчание. Оставьте мне эту привилегию. Увидите, что так будет лучше. Вам еще предстоит понять, что этот — пусть будет «юридический» — барьер — никакой и не барьер вовсе. Что милейший профессор Кобольд куда как более опасен людям, чем ваш покорный слуга. И многое другое... Нам с вами, агент, стоит заключить своего рода соглашение. Еще одно. В дополнение к контракту.

— Стало быть, вы раздумали разрывать его?

— Пожалуй что и раздумал.

Гильде снова улыбнулся, но уже не улыбкой гадюки.

— Вы очень пригодились, господин Яснов. Без вашего вмешательства я достиг бы Чура только в морозильнике «Саратоги». Так что я должен оказать вам хоть какую-то ответную услугу. Например, не разрывать нашего с вами контракта. Да и чисто прагматически вы доказали, что лучше нам не расставаться... У меня появились определенные планы относительно вас, агент...

Ким улыбнулся в ответ:

— Вы сильно рисковали, ставя эксперименты на собственном мозге. Или... Это был не совсем эксперимент?

— Не эксперимент, но и не попытка самоубийства, если вы это имеете в виду... — Гильде поморщился. — Все должно было идти хорошо — мне надо было переработать еще массу информации. Я не учел одного: проклятой глючности корабельной Сети. И мог действительно не вовремя окочуриться...

— Кто не учел — вы сами или ваш Демон? — не без тревоги в голосе спросил Ким.

«Старый» Гильде непременно помянул бы Демона Послания в этом месте их разговора. Для этого — «нового» — Гильде Демон, кажется, уже не существовал. Или?

— Не будем поминать чертей всуе... — уклончиво ответил Клаус, оправдывая тем самым худшие подозрения агента. — Важно то, что теперь я нахожу, что наше сотрудничество может продолжаться. Должно. При одном, правда, дополнительном условии.

— Давайте ваше условие, Клаус, — стараясь держаться уверенно, парировал его слова Ким. — Слушаю вас очень внимательно.

— Оно простое. — Гильде с улыбкой посмотрел в глаза Кима. — Мы не должны убивать друг друга, агент. По крайней мере, мы должны как можно дольше удерживаться от такого соблазна. Это будет трудно.

— Вы думаете, на какой-то стадии такой соблазн возникнет? — чуть озадаченно спросил Ким.

— Поверьте мне — это так. Я или мой Демон, если хотите, видим сейчас намного дальше, чем в былые времена...

— Ну и какие же гарантии можем мы дать друг другу? — спросил Ким чуть более жестко, чем сам он того хотел.

— Мне будет достаточно вашего слова, агент. А вам, я думаю, — моего.

— В таком случае вот оно — мое слово. Как говорится, держите.

— Ну... Держать собственное слово придется каждому из нас самостоятельно. Странно, правда: даешь слово кому-то другому, а продолжаешь держать его сам... — несколько неожиданно скаламбурил Гильде. — Что до моего, так считайте, что оно уже дано вам. У нас есть еще что-нибудь сказать друг другу?