Агент Кэт
Шрифт:
— Этого мало! Этого недостаточно!!!
— Открой дверь. Спустись с лестницы. У ворот стоит человек с дробовиком. В бассейне плещутся шлюхи. Несколько мудил из «Лос Кадос» суетятся возле решетки с барбекю. В доме через дорогу — мужчина трахает супругу, усадив на стиральную машинку. Их дети неподалёку, возятся на траве с куклами.
— Стоит только подняться, стоит только протянуть руку — и сердца этих людей сами упадут на тарелку!
— Сожри их! Выпей их кровь! Сожри их всех!!!
Стоит уступить — и Дьявол
— Заткнись! Заткнись, рогатый пидор! Замолчи, ёбаный искуситель! Господи, помоги! Господи Иисусе, верую во единого Бога, отца всемогущего, творца неба и земли, видимого всего и невидимого! И во единого Господа… сына Божия единородного, от отца рожденного прежде всех веков…
Покрытый кровью мексиканец поднимается над растерзанным трупом, рыдая и захлёбываясь словами молитвы. Дьявол не затыкается. Он говорит, говорит, и говорит — но не мешает делу.
Сейф вылетает из стены, оставляя дыру с кусками искорёженной арматуры. Через секунду — на окровавленный ковёр летят пачки банкнот и тугие брикеты с «Неоновым Санчесом».
***
Прошло три дня. Истощённый бродяга исчез, словно его и не было. Остался на втором этаже роскошной виллы в Нуэво-Камарго. Спрятался под фрагментами растерзанных тел. Растворился в луже крови.
Его место занял мужчина в дорогом белом костюме. Мужчина с щегольским шейным платком. Пако не знал, как завязывать узел — его научил заботливый продавец в магазине для толстосумов. Шёлк закрыл тюремные татуировки на шее. Чёрные очки спрятали лицо от камер. Достойный сеньор с достойными намерениями — и спортивной сумкой, набитой деньгами.
Пако разоделся в пух и прах не просто так. Он желал произвести хорошее впечатление на врачей из Мемориального Госпиталя Ларедо.
Поговаривали, что белоснежное двадцатиэтажное здание построено на деньги картеля. Что больница — часть соглашения между торговцами «Неоновым Санчесом» и властями штата. На мозаике перед главным входом, художник изобразил врачей, сражающихся с мрачной фигурой в чёрном рубище. Наивная аллегория смерти и спасения. Лицо одного из докторов один в один походило на лицо Эстебана Косты, бессменного босса Великого Южноамериканского Картеля.
Розита была здесь, в этом самом здании. В палате отделения для раковых больных.
Пако даже не пересчитал пачки банкнот из сейфа Лоренцо. Он чувствовал, как ремень сумки давит на плечо — и знал, что денег хватит. Осталось убедить добрых лекарей принять дар, не задавая лишних вопросов. И употребить часть дара для спасения племянницы Риоса.
***
Впервые за многие годы Пако видит кокетливую женскую улыбку. Девчонка в белом халате помогает отыскать имя Розиты в длинном списке пациентов. Медсестра привыкла к букетам цветов и горюющим родственникам. Она беззаботно щебечет. Бросает игривые
Мексиканец касается пальцев медсестры. Смуглая девчонка не спешит убирать руку. Сердца барыг из «Лос-Кадос» пошли ему на пользу. Маска умирающего от жажды исчезла. Тёмные провалы под глазами разгладились. Тени покинули лицо.
Пако болтает с новой знакомой. Он не собирается встречаться с племянницей Риоса. Он знает, что болезнь растоптала образ юной милашки из рассказов сокамерника. Нет нужды превращаться в свидетеля этой метаморфозы. Виляя задницей, медсестра ведёт Пако к главе ракового отделения.
Разговор занимает не дольше трёх минут. Визитёр представляется другом семьи. Требует сделать всё, что нужно сделать — и выкладывает на стол перетянутые резинками пачки банкнот. Да, госпожа Хельга может вырвать Розиту из лап смерти. Но как скоро удастся это провернуть? Есть еще один способ сдержать слово, данное в вонючем каменном мешке. Избавление от страданий и смерти можно купить. До последней минуты это кажется хорошим планом.
Вместо того, чтобы смести деньги в ящик стола — доктор, усталый старый кубинец, молча встаёт. И опускает руку на плечо визитёру. Жест утешения. Жест, с которым говорят о принятии неизбежного.
— Это не поможет. В медицинском смысле, Розита уже мертва.
Сеньор Эскудеро собирается ответить древней формулой про лживый язык и отрезанные яйца.
Но видит сострадание в глазах доктора. Самое настоящее ёбаное сострадание. Старик не собирается водить его за нос. Не обещает того, чего не в силах дать. Это заслуживает уважения. Вот только не делает известие менее дерьмовым. Пако складывает деньги обратно в сумку. Оставляет на столе пару пачек.
— Благодарю, сеньор. Помолитесь рядом с ней, если верите в высшие силы.
Пако следует его совету. Что ещё остаётся?
***
Через несколько минут он шагает мимо бесконечного ряда коек, разделенных пластиковыми ширмами. Царство покоя. Царство молчания. Лишь тихие шаги медсестры и едва-слышимый писк приборов.
Он узнаёт Розиту, даже не посмотрев на больничную бирку. Почти детское лицо под дыхательной маской. Опутанные трубками и проводами руки. Странное, неправильное, немыслимое сочетание молодости и угасания, красоты и смерти.
Вот о чём говорила Хельга.
Вот с чем она желает сразиться.
Пако верит, доктор Хельга Химмельарх — самый настоящий мессия. Господь дал этой женщине великий ум. Её руками, Господь создал машину для великих дел. Она победит болезни, голод, страдания, старость, и саму смерть. Она создаст нового и лучшего человека. Это должно свершиться. Это произойдёт.
Но здесь, сейчас, рядом с койкой умирающей девчонки, он может лишь молиться. Пако ставит сумку с деньгами на пол. Крестится. Складывает ладони. Закрывает глаза.