Агент Алехин

Прашкевич Геннадий

— Я раньше думал, что не горит море. А оказывается…

— Что оказывается?

— А ты вот сам почитай. Вот бери, бери. Это вырезки из газеты. Из большой газеты. — Пенсионер Евченко, как суетливый паучок, бегал по комнате. — Да возьми, возьми с собой, вернешь потом. А то держишь меня за этого… — Он не решился произнести вслух задуманное им слово. — Вот почитай. Тебе такое в голову прийти не могло. А это научный факт!

XV

Алехин и на этот раз ушел от пенсионера

ни с чем, только с газетной вырезкой.

Это его разозлило. Встречу алкашей — побью, решил. Или позову сержанта Светлаева…

Пива выпить…

Дверь открыл сам сержант милиции.

— Как служба?

— Нормально.

— Как здоровье?

— Нормально.

— Как жена?

— Нормально.

И все такое прочее.

Здоровенный плечистый сержант Светлаев был в милицейской форме.

Обычно встречал в потрепанном спортивном костюме, а тут в полной форме. Наверное, вернулся с дежурства. Крепкий, волевой, как глыба гранита. Много подумаешь, прежде чем бросишься на такого крепкого и волевого сержанта.

— Проходи.

— Да нет. Бери канистру и пошли. Пивка купим. — И пошутил: — Дома у меня рак есть.

Странно, но о раке он упомянул с неким холодком в груди. И мысль о том, как удивится сержант, увидев, что рак металлический, тоже почему-то не развеселила Алехина.

— Рак?

— Ага. Вот такой.

— Рак — это нормально.

В сущности, Алехин не разделял мнения сержанта, но слово уже вырвалось. Он еще раз показал на пальцах:

— Вот такой.

— Нормально, — кивнул сержант. — Значит, очищаются наши водоемы.

— Вовсю, Сема.

— А мы власть ругаем.

— Ага, Сема.

— Я раков ловил на Ладоге, — вспомнил сержант. — Нормально. — И неожиданно приуныл: — Только в командировки далеко не посылают. Так… Куда-нибудь рядом…

— Это куда же? — полюбопытствовал Алехин.

— Служебная тайна, — твердо отрезал сержант.

В комнате зазвонил телефон и, как все у сержанта, звонок показался Алехину твердым и волевым.

— У аппарата, — твердо сказал сержант Светлаев.

И твердо удивился:

— Гражданин Алехин? Присутствует гражданин Алехин.

И еще больше удивился:

— Есть передать трубку гражданину Алехину!

И поманил страхового агента пальцем.

— Меня? — не поверил Алехин.

И услышал в поднесенной к уху трубке мощное чужое дыхание.

И услышал чужой, страшный до паралича, а оттого чрезвычайно убедительный голос: «Горит, Алехин, море… Горит…» И почти без перехода: «И место жительства сменишь…»

Пискнуло и пошли глухие гудки отбоя.

Розыгрыш, с противной тоской подумал Алехин. Сонька, наверное, подбила своего глупого речника. Не зная, что сказать, пояснил туманно:

— Это, Светлаев, из обменного бюро… Я тут занялся обменом… Есть, говорят, варианты… Вот звонят…

— А зря, — твердо отрезал сержант. — Домашние номера

сотрудников МВД не подлежат разглашению.

— Какое ж тут разглашение?

Подозрительно поглядывая то на Алехина, то на замолчавший телефон, сержант Светлаев переоделся в штатское. Сейчас даванем пивка, успокоимся, подумал Алехин. А рак это шутка. Он нам не по зубам.

XVI

Пивные киоски или не работали, или запасов пива не имели.

— Хоть на Чукотку езжай, — рассердился сержант.

— Почему так далеко? Светлаев не ответил.

Стоял насупясь.

Всерьез настроился на отдых, а тут…

— Вот посмотри, — сказал Алехин, не желая длить молчание. — Видишь, мой домик, а за ним пустырь?

— Нормально. Мой участок.

— Гнусное местечко.

— Это почему?

— Меня вчера трое там встретили.

— Кореша?

— Какие кореша! Алкаши. Унизили всяко, загнали в лужу. Нагнули, можно сказать. Сапогом пинали в лицо.

— Сапогом?

— Ага.

— А следы побоев?

— Что? — не понял Алехин.

— Следы побоев где?

— Ну, следы… Это…

— Не нравишься ты мне сегодня, Алехин. Жизнь, она, конечно, сложная. Вот по статистике, есть такие города, где каждая вторая женщина изнасилована. Так даже в тех городах не так финтят, как ты.

— То есть как это каждая вторая? — опешил Алехин.

— А вот так.

— А если в таком городе живут три сестры?

— Считай, две уже изнасилованы. Или одна, если повезет, — твердо объяснил сержант Светлаев. — Зависит от последовательности. Нормально. Если одна за другой стояли, то одна или две обязательно изнасилованы.

— А что же милиция?

— У меня на участке тихо, — уклонился сержант от прямого ответа.

— Ну, не скажи. Меня вчера нагнули, пинали сапогами в лицо. Ссора, в общем, получилась.

— Ты, Алехин, разгласил тайну служебного телефона!

— А у тебя, Светлаев, участок запущен!

— А где следы от побоев?

— А почему каждая вторая изнасилована?

— Ты клевещешь на органы!

— А ты защитить не можешь!

Позже, рассказывая про эту ссору, Алехин клялся, что ему не хотелось ссориться, но будто тянули его за язык. И сержанта тоже. Оба зациклились, в груди холодок. Короче, разошлись недовольные.

XVII

Дома, вспомнив о металлическом раке, Алехин перерыл мокрую одежду, но рака не нашел. Развесил простирнутое белье и ветровку в садике. Долго любовался на прибор крупного математика Н. Зеленая линия весело прыгала по экранчику, давая при приближении Алехина неожиданные всплески. Но, может, так и должно быть. По какой-то непонятной ассоциации он вспомнил про газетную вырезку упрямого пенсионера Евченко. Его даже холодком обдало, когда он увидел название статьи, вырезанной пенсионером Евченко из «Литературной газеты».