Агата

Коняшин Сергей

А тут вдруг – на тебе! – полный грузовик «железа» с неограниченным боезапасом – и никакого контроля! С ума сойти!

Мы на огромной скорости влетели на широкое плато на вершине одинокой скалы, высоко нависающее над окрестностями. Машина, брызнув мелкими камнями из-под колес, остановилась почти на самом краю. Отсюда открывался поразительный вид на раскинувшуюся внизу живописную долину. Деревня Сулла, близкий пригород Каукабана, казалась отсюда лишь набором игрушечных кубиков, в беспорядке разбросанных

по убегающим к горизонту складкам каменистых гор.

Спустя четверть часа, громко тарахтя и лязгая порванным на бортах металлом, на плато вкатился старый пикап. Над его кузовом, заваленным автоматами, пулеметами, пистолетами и ящиками с патронами, на черной, жирно промасленной турели упруго раскачивался потертый ДШК. Едва машина поравнялись с нами, с ее переднего пассажирского сидения, не дожидаясь полной остановки, выскочил невысокий худой мужичонка средних лет в чистой, идеально выглаженной джалябийе и направился к Лягину. Они обнялись и несколько раз поцеловались, как старые друзья.

– Познакомьтесь, это Анис аш-Шаъиби. Он один из шейхов племени Мазхидж, – представил Миша нам своего друга, после чего нас – ему, по-арабски.

– Очень приятно, – добродушно отозвался Анис, обволакивая нас теплым взглядом своих чистых умных глаз.

Сдержанностью манер и мягкостью речи он производил впечатление хорошо образованного вольнодумствующего интеллектуала. И если бы я только что своими глазами не увидел, как именно он привез нам целый грузовик оружия, вполне счел бы его человеком, имеющим отношение к науке или изящным искусствам.

Получив после непродолжительного обмена дежурными вопросами и витиеватыми арабскими любезностями от Миши стодолларовую купюру, Анис подчеркнуто уважительно прижал ладонь с тонкими пальцами к груди и сказал:

– Да примет Аллах ваши молитвы, о щедрейшие, как Хатим, и добродетельнейшие, как Зейд 3 .

Затем, повернувшись к припаркованному неподалеку пикапу, добавил:

– Все это в вашем полном распоряжении. С вами здесь останется мой сын Убейд. Если вам потребуется помощь, только скажите ему, он все исполнит.

3

Герои мусульманской мифологии, олицетворяющие лучшие человеческие качества.

И обращаясь уже только к Лягину, закончил:

– Я сам спущусь к дому моей третьей жены, тут неподалеку. Если что, звони моему старшему от нее сыну Абделькяуи.

Он вынул из кармана джалябийи дорогой смартфон последней модели, продиктовал Мише номер Абделькяуи и, обнявшись на прощание с вышедшим из пикапа Убейдом, спокойной медленной походкой зашагал вниз по склону.

– Ну что, парни, кто из чего будет стрелять? – спросил Убейд, швыряя к нашим ногам два мешка с патронами калибра 5,45.

– Начнем с классики, пожалуй, – сказал Антон, – вщелкивая первый

магазин в вытащенный из груды оружия АК-74.

Мы с Мишей последовали его примеру, и через пару минут ущелье наполнилось гулкой канонадой частых выстрелов. Мы поливали окрестные вековые скалы долгими очередями, вышибая из них сотни мелких осколков и длинные шлейфы каменистой пыли.

Антон, умевший обращаться с оружием очевидно лучше нас, прицельно раскалывал тонкие стволы и ветки отдаленных деревьев меткими одиночными выстрелами.

Через полчаса автоматы Калашникова сменились в наших руках пулеметами того же производителя. Вдоволь настрелявшись из всех положений, я несколько раз попытался вести огонь стоя, но отдача была столь тяжелой, что я едва мог удержать оружие в руках. Убейд, наблюдавший за моими стараниями от пикапа, беззвучно покатывался со смеху.

– Андри, – наконец крикнул он мне на арабский манер с ударением на первый слог и, вытянув вперед обращенную к земле ладонь, несколько раз согнул и разогнул пальцы – мусульманский жест приглашения к чему-либо.

Когда я подошел, рассчитывая, как обычно, получить новую порцию патронов, он неожиданно отбросил мой пулемет в сторону и похлопал рукой по борту кузова, предлагая забраться в него.

– ДШК? – угадал я его предложение.

– Никогда не стрелял раньше? – спросил Убейд.

– Ни разу в жизни.

– Тогда становись сюда, сейчас все покажу, – пригласил он меня в центр кузова, ногами выпихавшая наружу все лишнее.

В предвкушении сверхъестественного я погладил руками массивные рукоятки пулемета. По спине волной пробежали мурашке первобытного восторга. Антон и Миша, заметив, куда я забрался, перестали стрелять и с интересом наблюдали за мной.

Вправив жесткий конец патронной ленты в жадную, словно пасть хищного животного, щель, Убейд захлопнул крышку и передернул затвор. Он стал сзади меня, и положив свои указательные пальцы поверх моих на приятно холодеющие гашетки, сказал:

– Нажимаешь сразу на обе. По одной не будет стрелять. Держишь очень крепко, и медленно, всем телом, а не только руками, ведешь в сторону. Ясно?

– Да.

Не дав мне опомниться, он на мгновение натянул спусковые крючки. ДШК крупно вздрогнул и оглушительно шарахнул. Выломленные свинцом из скалистого склона каменные пластины взлетели высоко в воздух и попадали на землю на большом расстоянии друг от друга.

– Теперь сам, – сказал Убейд и спрыгнул с пикапа.

Я сосредоточенно вдохнул и решительно сдавил рукоятки, но сделал это неравномерно. Пулемёт не выстрелил в тот момент, когда я этого ожидал, но спустя секунду, когда я выровнял захват, внезапно взорвался бешеной очередью. Меня бросило в сторону – и по поверхности складчатой скалы прямо передо мной, пробивая себе путь утробным грохотом, быстро поползла змея микроскопических взрывов. Обломки камней и расплющенные пули посыпались к подножию.