Агата
Шрифт:
Он заметил, что Эвелин страшно взволнована.
– На самом деле я не имею права с вами разговаривать.
Тереза вчера вечером попросила меня не разговаривать с вами о ней, так что она, пожалуй, тоже догадалась, кто вы.
– Я журналист.
– Какая гадость!
– Да нет, просто профессия.
– Она-то думала, что нравится вам. И я так считала.
– Она и правда мне нравится. Но что, если она что-то задумала – что-то такое, о чем даже вы не знаете?
– Я должна ее найти, – сказала Эвелин и решительно направилась к
– Она точно у себя в номере, – уверяла врач.
– Коридорный говорит, что там никто не отвечает.
– Тогда надо пригласить хозяина и вскрыть номер. Вдруг мисс Кроули…
В этот момент миссис Брейтуэйт увидела Эвелин, и в ее лице гнев сменился изумлением, а затем – крайним возмущением.
– Вижу, дорогуша, – проговорила она, – что ваша спина уже не так сильно болит?
– Моя спина?
– А вы говорили, будто у вас нестерпимые боли! Я бы ни за что не приехала в отель без…
– Но я вовсе не просила вас приезжать…
– Как, Эвелин? Вы мне позвонили на рассвете, после того… Что вообще происходит?
– Миссис Брейтуэйт, я вообще вам не звонила!
– Чем могу помочь? – вклинился Уолли.
– Вот эта молодая леди позвонила мне домой в восемь утра, – объяснила Уолли миссис Брейтуэйт, клокоча от негодования, – и сказала, что у нее страшные боли. Сказала мне, будто позвонила в регистратуру, и там даже отменили мой первый прием, и я примчалась сюда – а там бедняжка мисс Нил, наверное, пришла на прием, а ею некому заняться! Какой эгоизм с вашей стороны, Эвелин!
Совсем на вас не похоже!
Уолли вдруг повернулся и стремительно бросился к выходу и помчался вниз по улице, в сторону Королевских бань.
Нэнси Нил постучалась в кабинет миссис Брейтуэйт.
Ответа не последовало. Она посмотрела на часики, потом приоткрыла дверь, заглянула в процедурную, потом в раздевалку. Там на вешалке висело пальто и платье, а внизу стояла пара туфель.
Нэнси вернулась в процедурную и, едва войдя, услышала женский голос из-за ширмы:
– Это вы, миссис Брейтуэйт?
– Нет, – ответила Нэнси. – Кажется, она еще не приходила. Наверное, все еще болеет.
– Она совершенно здорова, – возразил женский голос. – Просто вышла куда-то, а меня оставила в кресле.
– Странно, – сказала Нэнси, – я думала, я у нее сегодня первая. – Наступило молчание, наконец Нэнси предложила:
– Давайте я схожу поищу ее.
– Лучше сначала помогите мне, – ответил голос.
Уолли несся во весь дух, пока у него не закололо в груди. А в голове оставалась, кажется, единственная мысль: роковая разгадка – скомканный клочок бумаги с грубо начерченной карандашом схемой электрической цепи, – разгадка,
Он взлетел по ступеням Королевских бань, пронесся сквозь вращающиеся двери в главный вестибюль и, отпихнув двух пациентов от стойки регистратуры, накинулся на перепуганную регистраторшу.
– Здесь миссис Нил? Миссис Тереза Нил? Это очень срочно!
Регистраторша бесстрастно заглянула в журнал.
– У нас на утреннем сеансе только двое, сэр. Мисс Нэнси Нил и…
– Где она? Скорее! Где она теперь?
– У миссис Брейтуэйт, конечно.
– Какой кабинет? Номер! – Он ловил воздух ртом.
– Четвертый кабинет. Вы хотели бы что-то передать?
Она не успела договорить, как Уолли повернулся и бросился по коридору в женское отделение.
– Миссис Брейтуэйт поставила реостат и ушла. Вы не включите ток?
Все, что видела Нэнси из-за ширмы, была рука, погруженная в ванночку с водой.
– Вы уверены, что это нужно? – спросила она.
– Совершенно уверена, – ответила женщина из-за ширмы. – Возьмитесь за рычажок и просто переставьте туда, где написано «Включить». Все очень просто.
Нэнси в растерянности стояла возле панели управления.
– Он вас не укусит, – сказал женский голос.
И Нэнси щелкнула рычажком.
Глава 11
В длинном сводчатом коридоре не было ни души. Уолли бежал. Стук его подошв по кафельному полу заглушало биение крови в голове. Он повернул за угол, все время внимательно сверяясь с нумерацией кабинетов. В этот миг раздался страшный женский вопль и все звучал, пока Уолли открывал дверь кабинета номер четыре и мчался через смотровой кабинет в процедурную.
Ширма перед креслом Шнее оказалась опрокинута – видимо, в тот момент, когда руки и ноги Агаты под током, пущенным напрямую из сети, взлетели вверх над ванночками, а все тело отшвырнуло назад. Удар оказался настолько мощным, что конечности и электроды буквально выбросило из воды, и контакты разомкнуло. Теперь Агата лежала навзничь, с закатившимися глазами, перекинувшись поперек кресла, – словно жертва на электрическом стуле, которую палач позабыл пристегнуть ремнями.
– Выключите! – рявкнул Уолли на Нэнси. – Да как эта штука выключается?
Не переставая вопить, девушка ткнула пальцем в панель.
Уолли рванул рычажок, не зная, что тока в сети уже нет.
Потом снял Агату с кресла и уложил на пол, заботливо прикрыв полы ее белой купальной сорочки движением неловким и застенчивым, словно желая загладить непристойность зрелища, свидетельницей которого она сделала другую женщину.
Он приложил ладонь к ее сердцу, прощупав слабенькие и редкие, с перебоями, удары. И неглубокое дыхание. Он тихонько гладил ее голову под истерические выкрики Нэнси Нил: