Африканский гамбит
Шрифт:
Две слезы скатились по щекам сурового военачальника, а рано поседевшие короткие курчавые волосы на голове и лице, горестно топорщились во все стороны, когда он думал о том сражении, где погиб его повелитель.
Смахнув непрошенную влагу с щеки, он провёл рукой по короткой бороде, и перекрестившись, заснул, возле почти потухшего костра, более не сомневаясь ни в чём. А ночь укрыла его своим тёплым покрывалом, отправив другой дорогой, рыщущих по земле, ядовитых скорпионов.
Глава 10 Ё-моё?! Или твою мать?
Не успев
Масса, визирь мой, вот же козёл, предал, как я и предполагал! Но, обдумывая ещё раз все слова Ярого, я стал сомневаться, а был ли у него вообще выбор, в его-то положении. Бросив своих воинов, и всех остальных, на сотника Момо, я поскакал в Баграм.
Скакать пришлось на своих двоих. Конечно, «ослов», «козлов», и прочих копытных, у меня в подчинении хватало, но вот скакать на них, увы, было невозможно.
Бежалось, впрочем, легко. Давно я уже не совершал быстрых переходов, поэтому, неплохо было размять ножные и спинные мышцы. Взяв высокий темп, мы бежали вперёд. Вслед за нами мчалась лучшая десятка воинов Ярого.
Внезапно, из высокой, сухой травы, намного выше человеческого роста, выбежал львиный прайд. Оголодали, видимо, раз на человечинку потянуло. Воины поневоле приостановили шаг. Ярый застыл, не в силах поверить в такую наглость. Мне же показалось, что львы просто среагировали на движение. Увидев бегущего человека, в их представлении, зверя, и зверя испуганного, они отреагировали должным образом, согласно инстинкту хищника.
Вот только их нам не хватало! Своих проблем достаточно, чтобы решать ещё проблемы голода у львов! Две львицы стали заходить с флангов, окружая нас. Третья, покрупнее, застыла напротив, прижав свою морду к земле, и напрягла мощное тело, одетое в жёлтую шкуру, готовясь к финальному прыжку.
Хозяин прайда величественно показался сзади, и широко раскрыв пасть с огромными белыми клыками, зарычал, нагоняя на нас страх. Ой, боюсь, боюсь, невольно вскрикнуло моё подсознание, доставшееся от белого человека. Его чёрная часть зарычала в ответ, повинуясь древнему инстинкту чернокожего аборигена, не раз, и не два, сталкивавшегося со львами.
Руки же, привыкшего ко всему воина и охотника, быстро стянули с плеча висевший там винчестер. Сняв его с предохранителя, и почти не целясь, я выстрелил в застывшую перед прыжком львицу.
Грохот выстрела оборвал громкий рык льва. Крупнокалиберная пуля с близкого расстояния попала в морду львицы, не успевшей прыгнуть. Её мышцы успели среагировать и сократились, но управление телом было уже потеряно, и неловко подскочив с развороченной пулей головой, она завалилась набок.
Выстрел разрядил напряжённую обстановку, и все десять охранников, вместе с Ярым, очнувшись от ступора, открыли огонь по зверям. Уйти удалось одной лишь львице, одной из двух, и то, наверное, раненой. Лев был поражён сразу тремя пулями, и долго не мучился. Оставив пятёрку воинов, для освежевания и снятия ценных шкур, мы побежали дальше, не обращая больше ни на
Меня с нетерпением ждали. Встретив на краю города, Луиш и Бедлам повели меня в мою, до сих пор пустующую хижину. Собравшись там, в N-нном составе, мы приступили к совещанию, а если точнее, то они докладывали мне, поочерёдно, всякие нерадостные вести.
Ещё раз, прослушав об отряде белых людей, я понял, что это не чёрная, а благая весть. Ведь это был абиссинский купец, и приближённый к тамошнему негусу Аксис Мехрис, с группой коптских священников. А вот кто с ними был, для меня оставалось загадкой.
Но сейчас мне было кем обороняться. Приняв все меры к обороне, я приказал готовиться к встрече неизвестного отряда. Запланировал это на следующий день, а пока занялся приготовлениями, и подбором людей для возможного сражения.
Что касается города Банги, который захватили французы, то этим мы займёмся, но несколько позже. Утром следующего дня, я устроил кратковременный смотр своих войск. Пятисотенный отряд, стоявший передо мною, и вооружённый винтовками маузер, которые притащили вчера вечером, радовал глаз. Все, как на подбор, здоровые, и голые. Пришлось немного задержаться, чтобы заставить всех надеть разные шорты, сделанные из чего угодно, в том числе, и из ткани, которая была на складах в небольшом количестве.
После обеда люди были готовы к осмотру. Стояли в шортах, с большими круглыми щитами, винтовками, кожаными ремнями и перевязями для ножей и мечей. Стройными, но кривыми рядами, они прошли передо мной, а вслед за ними поплёлся и я, прихрамывая на одну ногу.
Вчера не заметил норы, скрытой в высокой траве, оступился и растянул ногу. Беречь надо себя, беречь! А то, как вещий Олег, наступлю на череп найденного динозавра, а оттуда выползет змея, и…
Нет…, змея…, пожалуй, нет! Я и сам её могу загрызть! Тогда, злой и смертельно ядовитый тушкан, выскочит из слоновьего черепа, махнёт пушистой кисточкой хвоста, и… тут же её потеряет. Бред? Конечно, бред, но настраивает на определённые мысли.
— Бояться нужно не только страшных и ядовитых, а и маленьких, и безобидных, втёршихся к тебе в доверие, благодаря мягкой шкурке и «няшной» внешности. Вдруг… он,… например, болеет — ковидом!
Неизвестный отряд мы перехватили в дне пути от Бырра. Это действительно, оказался Аксис Мехрис, а с ним коптские священники. Вытащив из кожаного мешочка коптский золотой крест, я повесил его себе на шею, вызвав немалое удивление среди своих воинов.
Да, да, — я копт! Всю жизнь мечтал, и вот стал!
Удивление во мне вызвали даже не священники, а… ну вы догадались, конечно! Да, это были казаки. Казаки в Африке, вот этооо прикол!
А я чёрный русский! Смешно? Мне лично, не очень. Брататься с ними я не стал, но сказать, что не обрадовался им, это значит покривить душой.
— Привет, славяне! — обратился я к ним, после взаимных приветствий с Аксисом и святыми отцами.
В установившейся тишине, было слышно, как пролетела одинокая муха, спеша по своим мушиным делам. Онемели все присутствующие. Только мои воины, привыкшие к моим чудачествам, с любопытством рассматривали казаков, а особенно, их одежду, и длинные бороды и усы.