Афоризмы
Шрифт:
Честолюбие великого ума в лучшем случае негативно. Он борется, трудится, создает не потому, что стремится к превосходству, но потому, что нестерпимо быть превзойденным, чувствуя в себе способность превзойти.
Джордж Деннисон Прентис
(1802—1870 гг.)
публицист
Перо – не особенно грозное оружие, но с его помощью человек может убить себя гораздо легче, чем других людей.
В
Чем больше выпадает зубов, тем больнее человек кусается.
Бенджамин Раш
(1745—1813 гг.)
просветитель
Жестокость к животным есть одно из средств уничтожения моральной чувствительности.
Я настолько убежден в тесной связи между нравственностью человека и гуманным отношением к животным, что всегда буду преклоняться перед законодательством, которое первым создаст систему законов, защищающих животных от дурного и жестокого обращения.
Томас Майн Рид
(1818—1883 гг.)
писатель
Для ран любви дружеское участие – подлинный бальзам.
Из ревнивых женихов выходят равнодушные мужья.
Любовь смиряет гордые сердца, учит высокомерных снисхождению, но главное ее свойство все возвышать и облагораживать.
Марк Твен
(1835—1910 гг.)
американский писатель
Ад – единственная действительно значительная христианская община во Вселенной.
Банкир – это человек, который одолжит вам зонтик в солнечную погоду и отберет его в тот самый момент, когда начинается дождь.
Билл Стайлс ведет в конгрессе кулуарную кампанию за одного кандидата в сенаторы. Жалуется на низкий моральный уровень законодателей: «Просто руки опускаются. Нет ни одного человека настолько высоконравственного, чтобы, однажды продавшись, оставаться продавшимся, несмотря ни на что».
Благоприятные пророчества подобны войнам ради благой цели: они настолько редки, что их можно не принимать в расчет.
Бог свиреп в Ветхом Завете и обаятелен в Новом – доктор Джекиль и мистер Хайд священного романа.
Бог создал Италию по замыслу Микеланджело.
Бог хранит дураков и детей, говорит пословица. Это сущая правда. Я это знаю, потому что проверял на себе.
Богатому можно иметь любые принципы.
Богатые не заботятся ни о ком, кроме самих себя; только бедные сочувствуют бедным и помогают им.
Богохульство дает
Богу не хватает стойкости характера, твердых убеждений. Ему следует быть католиком, или просвитерианином, или кем-нибудь, все равно, – но не стараться поспеть сразу повсюду.
Будь добродетелен, и ты будешь одиноким.
Будь у меня собака, такая назойливая, как совесть, я бы ее отравил. Места она занимает больше, чем все прочие внутренности, а толку от нее никакого.
Бывает, конечно, что и правда сходит человеку с рук. Но хлипкая, глупая, неумелая ложь не продержится и двух лет – исключение составляет клевета. Она практически неуязвима.
Был лишь один христианин; Его схватили и поскорее распяли Его.
Быть ему президентом, если его до той поры не повесят.
В будние дни мы не очень удачно используем свою нравственность. К воскресенью она всегда требует ремонта.
В жизни каждого настоящего мальчишки наступает время, когда его обуревает неистовое желание найти зарытый клад.
В Индии два миллиона богов, и все они почитаются. По части религии все остальные страны – нищие, и только Индия – миллионер.
В литературе копированием не достигается сходство.
В музее в Гаване хранятся два черепа Христофора Колумба – Колумба-мальчика и Колумба-мужчины.
В настоящее время райские чертоги отапливаются радиаторами, соединенными с адом. Муки грешников усугубляются от сознания, что огонь, пожирающий их, одновременно обеспечивает комфорт праведникам.
В пятьдесят человек может быть ослом, не будучи оптимистом, но уже не может быть оптимистом, не будучи ослом.
В рай принимают не по заслугам, а по протекции, иначе вы остались бы за порогом, а впустили бы вашу собаку.
В той стране люди были лгунами, все до единого. Далее приветствие «Как поживаете?» было ложью, потому что спрашивающего ничуть не заботило, как вы поживаете, если только он не был гробовщиком.
Ваш враг и ваш друг работают сообща, чтобы поразить вас в самое сердце: один говорит о вас гадости, другой передает вам его слова.
Вздыбленные лошади на картинах старых мастеров походят на кенгуру.
Вид пьяного непременно приводит на ум еще какую-нибудь историю с пьяным.
Внедрение кремации, возможно, избавит нас от чудовищных похоронных острот; но, с другой стороны, не воскреснет ли множество старых, заплесневелых кремационных шуток, которые мирно покоились две тысячи лет?
Во Франции нет зимы, нет лета и нет нравственности. За вычетом этих недостатков – прекрасная страна.