Афоризмы
Шрифт:
Иные люди хороши на одно время, как календарь на такой-то год: переживши свой срок, переживают они и свое назначение. К ним можно после заглядывать для справок; но если вы будете руководствоваться ими, то вам придется праздновать Пасху в Страстную пятницу.
Исступление свободы смежно с деспотизмом; но употребление далеко от него отстоит.
Кажется, Полетика сказал: В России от дурных мер, принимаемых правительством, есть спасение: дурное исполнение.
Мы видим много книг: нового издания,
Мы все изгнанники и на родине.
При известии о гибели Лермонтова: В нашу поэзию стреляют удачнее, чем в Лудвига Филиппа: вот второй раз, что не дают промаха.
Сравнил я страх со щукою. Кто любит ее, тот заводи в пруду, но знай, что она поглотит всю другую рыбу. Кто хочет страха, заводи его в сердце подвластного, но помни, что он поглотит все другие чувства.
У нас от мысли до мысли пять тысяч верст.
У нас самодержавие значит, что в России все само собою держится.
Умная женщина говаривала: «люблю старшего своего племянника за то, что он умен, меньшого люблю за то, что глуп».
Хитрость – ум мелких умов.
Цари не злее других людей. Доказательство тому, что обыкновенно обижают они тех, которых не видят, чтобы угодить тем, которых видят.
Честному человеку не следует входить ни в какое тайное общество, хотя бы для того, чтобы не очутиться в дурном обществе.
Что за жалкое творение человек и за жалкое создание человеческий род. Сам себя и жмет, и бьет, и рубит, и жарит. И добро еще если могли бы прожить мы годов тысячу, то уж так и быть, можно бы похлопотать и потеснить себя: но теперь каждый из чего хлопочет? Из нескольких минут и то неверных. Правду говорил проповедник, увещевая прихожан своих воздержаться от любовных удовольствий. Добро, говорил он, если это наслаждение продолжалось бы день, ну хоть несколько часов, ну хоть час, хоть полчаса, и того нет, минуты две, три, так, так (и объясняя слова свои пантомимою рук) et vous voila dannй [3671] . Так и с жизнью.
3671
И вот на вас падает проклятие (фр.).
Я хотел бы славы, но для того, чтобы осветить ею могилу отца и колыбель моего сына.
Беда иной литературы заключается в том, что мыслящие люди не пишут, а пишущие не мыслят.
О некоторых сердцах можно сказать, что они свойства непромокаемого: слезы ближних не пробивают их, а только скользят по ним.
Похвала недостойному лицу не возвышает хваленого, а унижает хвалителя.
Язык – инструмент, едва ли не труднее он самой скрипки. Можно бы еще заметить, что посредственность как на одном, так и на другом инструменте нетерпима.
Люблю народность как чувство, но не признаю ее как систему.
Николай Николаевич
(1831—1894 гг.)
художник
Произведение искусства есть самое высшее произведение человеческого духа; оно дает жизнь, оно совершенствует человека.
Александр Иванович Герцен
(1812—1870 гг.)
писатель и философ
Без равенства нет брака. Жена, исключенная из всех интересов, занимающих ее мужа, чуждая им, не делящая их, – наложница, экономка, нянька, но не жена в полном, в благородном значении слова.
Быть человеком в человеческом обществе вовсе не тяжкая обязанность, а простое развитие внутренней потребности; никто не говорит, что на пчеле лежит священный долг делать мед, она его делает, потому что она пчела.
В мещанине личность прячется или не выступает, потому что она не главное: главное – товар, дело, вещь, главное – собственность.
В мире нет ничего разрушительнее, невыносимее, как бездействие и ожидание.
В науке нет другого способа приобретения, как в поте лица; ни порывы, ни фантазии, ни стремления всем сердцем не заменяют труда.
В природе ничто не возникает мгновенно и ничто не появляется в свет в совершенно готовом виде.
Вечно угрюмые постники мне всегда подозрительны; если они не притворяются, у них или ум, или желудок расстроены.
Вопрос «Может ли существовать душа без тела?» заключает в себе целое нелепое рассуждение, предшествовавшее ему и основанное на том, что душа и тело – две разные вещи. Что сказали бы вы человеку, который бы вас спросил: «Может ли черная кошка выйти из комнаты, а черный цвет остаться?» Вы его сочли бы за сумасшедшего, – а оба вопроса совершенно одинаковые.
Враги наши никогда не отделяли слова и дела и казнили за слова не только одинаковым образом, но часто свирепее, чем за дело.
Все государственные и политические вопросы, все фантастические и героические интересы по мере совершенствования народа стремятся перейти в вопросы народного благосостояния.
Все религии основывали нравственность на покорности, то есть на добровольном рабстве.
Все стремления и усилия природы завершаются человеком; к нему они стремятся, в него впадают, как в океан.
Всего меньше эгоизма у раба.
Вся жизнь человечества последовательно оседала в книге: племена, люди, государства исчезали, а книга оставалась.
Всякий безнравственный поступок, сделанный сознательно, оскорбляет разум; угрызения совести напоминают человеку, что он поступил как раб, как животное.
Где не погибло слово, там и дело еще не погибло.
Грандиозные вещи делаются грандиозными средствами. Одна природа делает великое даром.