Аферистка

Райли Алекса

Она кладет яйцо в футляр и убирает его в сумку. Девушка сделала свою работу, и как бы

мне ни хотелось подойти к ней и обнять еще раз, я делаю шаг назад и скрываюсь в тени зала.

Она не оборачивается, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что ее не поймали. Мне

следует отдать ей должное — она, должно быть, хороша в том, что делает, если ей удалось

проскользнуть мимо моих охранников.

Не видеть ее недостаточно. Мне хочется схватить ее и прижать к себе. Мой

член тверд и

пульсирует, когда я опускаю руки в боксеры и возвращаюсь к тому, что делал наверху. Я думал, она сразу уйдет, но она все еще стоит и оглядывается.

Мне требуются все мои силы, чтобы контролировать свое дыхание, когда мой член

набухает и на моей руке снова появляется предсемя. Я был на взводе всю ночь, и теперь почти

кончаю. Близости к ней и вида ее в моем доме достаточно, и теплая струя спермы скатывается

по моей руке.

Будто чувствуя, что я кончил, она облизывает губы, а затем уходит из дома. А я стою там

весь липкий, покрытый своим собственным желанием. Единственное, о чем я могу думать, —

как вернуть ее и как дать ей все. Если она захочет украсть все, что у меня есть, я дам ей ключ и

раскрою свои объятия. Все, что у меня есть, принадлежит ей, и, возможно, это то, чего она

хочет. Острые ощущения от погони?

Если она хочет, чтобы за ней охотились, ей будет где разгуляться. Я очень хочу стать

зверем, которого она желает.

Глава 5

Джеймс

Яйцо Фаберже тяжелее, чем я думала. Стараюсь не сосредотачиваться на его весе, задаваясь вопросом, что, черт возьми, со мной не так. Я полностью замерла после того, как

взяла его, и до сих пор не понимаю, почему. Будто часть меня хотела, чтобы меня поймали. Это

был третий раз, когда я сделала что-то глупое, когда дело касалось этого мужчины.

Первый — кража его бумажника, второй — то, что оставила его себе, а потом стояла так, будто ждала, что он схватит меня. Когда ничего не произошло, разочарование вернуло меня в

реальность. Я поняла, что делаю — играю в игру, которую не должна. Страх быть пойманной

правит моей жизнью.

На этот раз, когда выбираюсь из его поместья, я не так колеблюсь, как когда проникала

сюда. Проскальзываю в тень и стараюсь оставаться незамеченной. Самое замечательное в том, чтобы быть такой маленькой и быстрой, как я — большинство датчиков, которые выставляются

вдоль дома, воспринимают меня за животное.

Я двигаюсь быстро, чтобы как можно скорее покинуть территорию, но все время

оглядываюсь. Прислушиваюсь к звукам собак, но не слышу их, и вместо этого срабатывает

сигнализация,

и я, клянусь, чувствую, как зверь выслеживает меня. Даже если я не слышу его, чувствую, что он прячется недалеко позади.

Раздаются крики тех мужчин, мимо которых я проскользнула по дороге, поэтому теперь

не прячусь. Потому что уже дала о себе знать, когда разбила стекло. Я даже не пыталась

сделать это тихо, и это глупо. По какой-то причине мне хотелось, чтобы он знал о том, что это

сделала именно я.

Делаю глубокий вдох, поднажимаю и двигаюсь к стене. Это самая сложная часть входа и

выхода отсюда. Я сгибаю пальцы в перчатках, убеждаясь, что они все еще удобно сидят, и со

всей силы прыгаю на стену. Я использую правую ногу, чтобы подтянуться, а затем левую. С

громким ворчанием подтягиваюсь, хватаясь за верх стены. Огни заливают территорию

поместья и освещают все вокруг. Я оглядываюсь на гигантский дом, который больше похож на

музей, чем на что-либо еще, когда охранники бегут ко мне. И борюсь с самодовольной

улыбкой, потому что снова обвела этого парня вокруг пальца. Наслаждаюсь этим мгновением, зная, что сейчас они не могут меня поймать.

Все охранники слишком большие, чтобы взобраться на стену, как это сделала я. Иногда

сила в действительности может оказаться слабостью. Я натягиваю на голову капюшон, поворачиваюсь и прыгаю. Готовлюсь к падению, сгибая колени и выставляя левую руку, чтобы

смягчить удар, который принимает мое тело, когда приземляюсь на ноги. Делаю глубокий вдох, после чего отталкиваюсь от земли и мчусь вдоль каменной стены, которая окружает похожий

на дворец дом.

Когда была внутри особняка, мне не терпелось осмотреть его. Я хотела посмотреть, какие

еще дары спрятаны внутри. И, вероятно, не смогла бы понять, что стоит дороже, потому что

мне пришлось гуглить то, что заказал мне Брэдфорд. Я понятия не имела, что такое яйцо

Фаберже. Они были странно красивы, но у меня чуть глаза на лоб не вылезли, когда я увидела

диапазон цен, за которые их можно было бы продать. Кто платит столько за яйцо, которое даже

нельзя съесть? Люди, у которых денег больше, чем у бога — это мое единственное

предположение. «Когда у тебя так много денег, что ты не знаешь, что с ними делать, ты

покупаешь всякое дерьмо», — думаю я.

Цена за это яйцо может изменить мою жизнь. Интересно, сколько времени потребовалось

бы кому-то, чтобы заметить, что оно пропало, если бы мне не пришлось разбить стекло, чтобы

добраться до него.

Я снимаю перчатки и убираю их в карман. Когда смотрю на часы, вижу частоту пульса, и