Афера
Шрифт:
Правда, на его крик вышла усталая проводница, без особой тревоги посмотрела на живописную группу из трех человек.
– Господи! Ну что вы не угомонитесь никак! – проговорила она с досадой. – Напьются, а потом орут как звери!
– Мы его сейчас спать уложим! – пообещал похожий на цыгана мужик. – Перебрал он.
Проводница махнула рукой и скрылась в служебном купе. Цыган саданул Копылова кулаком под ребра.
– Ну что, помогло? – саркастически спросил он. – Добром прошу – закрой пасть!
От удара у Копылова перехватило дыхание. Он уже не кричал. Он повис на руках своих преследователей, смирившись с собственной участью.
И вдруг в последний момент произошло
– А я ей тогда и говорю: ах ты, лярва поганая… – это был мужественный тенор нового друга Копылова, того самого, в тельняшке. Кажется, он рассказывал что-то из личной жизни.
– Э, стой! – перебил его голос капитана, не менее мужественный и тоже не вполне трезвый. – Куда это они нашего соседа волокут? Э, финики! Я к вам обращаюсь!
Почему он назвал этих двоих финиками, так и осталось загадкой. Возможно, в тех краях, где он недавно служил, фиников было так много, что это слово постоянно вертелось у всех на языке. Гораздо удивительнее было то, что преследователи Копылова отреагировали на такое необычное обращение. Они на секунду остановились и, полуобернувшись, сухо объяснили, что товарищ у них перепил и они теперь ведут его отсыпаться. Копылов попытался запротестовать, но ему незаметно прижали горло, и с уст его сорвался лишь слабый хрип. Однако и капитан, и его товарищи сразу заподозрили неладное.
– Ты меня за идиота держишь, финик? – едва сдерживая раздражение, спросил капитан и, чуть сутулясь, двинулся на парочку, удерживающую Копылова. – А ну отпусти моего соседа, сучок! Быстро, я сказал!
Четверо военных с бычьими шеями и похожими на ядра бицепсами разом замолчали и шагнули следом за своим командиром. Копылов внезапно почувствовал, что сжимавшие его тиски вдруг ослабли. А еще через секунду он вообще был совершенно свободен, и на него, собственно говоря, никто уже не обращал внимания. Общение между двумя лагерями перешло в качественно новую стадию. Капитану с друзьями явно хотелось подраться, применить, так сказать, на практике полученные знания и богатый боевой опыт. Их противникам этого совсем не хотелось, но ситуация уже становилась неуправляемой.
Копылова, как тряпичную куклу, отшвырнули в сторону, и семь здоровенных мужских тел сошлись в рукопашной, от которой пошел треск по всему вагону. Проводница запоздало пыталась принять какие-то меры, но ее даже не выпустили из служебного купе. Зато из соседних помещений повыскакивали еще военные, которым не меньше товарищей хотелось показать удаль.
Преследователям Копылова явно не везло в этот день. Им только что слегка намяли бока в плацкартном вагоне, а в купейном их вообще ожидал полный крах. Они изо всех сил пытались спасти свою шкуру, но силы были слишком неравны. Через пару минут их обоих, окровавленных и бледных, вышвырнули в тамбур, а оттуда на насыпь. О жаркой схватке напоминали только сорванные в коридоре поручни и разбитое вдребезги стекло в окошке. А поезд мчался все дальше.
Копылова заботливо подняли с грязного пола и отволокли в купе. Там ему сделали небольшое внушение и посоветовали в пьяном виде не шататься по вагонам.
– Выпил – ложись и отдыхай! – строго напутствовал его капитан. – Чего ходить, людей смешить?
Копылов только о том и мечтал. Совершенно изможденный, он забрался на верхнюю полку, упал на нее лицом вниз, отключился и проспал до самой Москвы.
Глава 12
Автомобиль, за рулем которого сидел полковник Гуров, тихо и аккуратно переехал через
А повидаться с Калининым нужно было непременно: уж слишком интересные вещи узнал Гуров про этого молодого человека.
Прежде всего выяснилось, что лет пять назад Калинин проходил свидетелем по уголовному делу, связанному с торговлей наркотиками и проституцией, причем из материалов дела выходило, что будь малость побольше улик у следствия – и гражданин Калинин из свидетелей вполне мог бы переместиться на скамью подсудимых. Крайне подозрительными выглядели многочисленные знакомства актера: валютные проститутки, криминальные авторитеты, сомнительные личности с толстыми бумажниками и двойным гражданством… Такой неразборчивый человек вполне мог попасть в поле зрения Векселя.
Собственно говоря, Гуров даже и не сомневался, что попал. В этом его убедила последняя беседа с господином Сазоновым. Гуров снова навестил его в гостинице. У Гурова на руках уже были фотографии всех актеров, участвовавших в спектакле алиби-агентства. Он намеревался предъявить их Сазонову. Но не только этот вопрос интересовал Гурова. Его очень смущал тот факт, что господин Сазонов, будучи вроде бы потерпевшей стороной, так до сих пор не подал заявления ни в прокуратуру, ни в милицию. Он явно не спешил с этим делом, несмотря на материальные потери, о которых он говорил Гурову. Получалось, что господин Сазонов был не только потерпевшей стороной. Не следовало забывать, что его человек был взят практически в машине Копылова. Улик, конечно, не было, но Гуров подозревал, что Сазонов своими силами ведет охоту за Копыловым и Векселем. В такой ситуации он, разумеется, не будет торопиться с заявлением.
«Напрасно вы так поступаете, господин Сазонов! – мысленно корил предпринимателя Гуров. – Мы же уже выяснили, что вместе с вами из Омска в Москву приехали еще люди. Четверо из них проживали в одной гостинице с вами, но после известных событий все они спешно оттуда выбыли. Видимо, полагаете, с глаз долой – из сердца вон? Их пребывание подтверждено документально, связь их с вами установить нетрудно. Вряд ли вам удастся выйти сухим из воды, если случится что-то серьезное. Так что лучше меняйте тактику и повернитесь лицом к органам правопорядка!»
Такое обращение составил Гуров к Сазонову, но озвучивать его не стал – решил подождать. И, как выяснилось, правильно сделал. Поведение Сазонова заметно изменилось со времени последнего визита. Были ли это привходящие обстоятельства, или Сазонов умел читать мысли, было в данном случае не так уж важно. Гурова устроили те действия, которые предпринял Сазонов при его появлении. Тот держался теперь почти смиренно, смотрел мрачно, говорил односложно, но зато сразу же представил Гурову подробное исчерпывающее заявление о том, как стал жертвой мошенников. Этот акт сразу перевел расследование на твердую почву. Заявление расставляло все точки над «i», и Гуров мог рассчитывать на полноценное сотрудничество.