Афера
Шрифт:
– В чем дело, почему до сих пор не нашли Фэлкона? Пять дней ведь уже прошло.
– Нам известно, где он, – устало сказал Резерфорд и зевнул в мембрану. Надоели ему эти постоянные звонки Прескотта.
– Да? И откуда это нам известно? – Прескотт саркастически выделил тоном личное местоимение?
– От друга.
– Ну конечно, – фыркнул Прескотт. – Если мы знаем, где он, почему же никак не избавимся от этого типа?
– Да, нам известно, что он здесь, в Бостоне. Но где именно в Бостоне, пока установить не удалось. Впрочем, надеюсь,
– В Бостоне? – удивленно переспросил Прескотт. – В Бостоне? – И уже с тревогой: – Господи, он же к самому вашему дому подбирается!
Резерфорд тут же пожалел, что проговорился насчет местопребывания Фэлкона.
– Ну и что?
– А как по-вашему, что ему понадобилось в Бостоне? Уж не вы ли?
– Он мог связаться со мной по телефону из Нью-Йорка.
– Тогда что все-таки привело его сюда?
– Не знаю. Да и знать не хочу.
– Ну конечно, вам легко говорить. На карте-то не ваша карьера. Черт, если все выплывет наружу, если Фэлкон обратится в прокуратуру, вы уйдете в тень, а расхлебывать придется нам. С такой биографией вы исчезнете, и никто вас никогда не найдет.
Резерфорд немного помолчал и тяжело выдохнул прямо в трубку:
– Неужели вы сами верите в то, что говорите? Неужели вы действительно думаете, будто я способен уйти в кусты после того, через что мы все вместе прошли?
Прескотт прерывисто задышал. С таким нажимом ему было трудно справиться.
– Я... Извините, Билл. Просто...
– Да вы такого надежного человека, как я, в жизни не встречали, – повысил голос Резерфорд.
Он понимал, что Прескотт сожалеет о вырвавшихся у него словах. Сознавал, что просто атмосфера накалилась донельзя и человек не выдерживает. С такими ситуациями он в ЦРУ то и дело сталкивался. Естественная реакция. Но все равно спуску давать нельзя. Естественная, неестественная, а подавлять надо в зародыше. Немедленно. Бунт изнутри представляет собой куда большую угрозу, чем любой враг, с которым встречаешься лицом к лицу. Нельзя позволить Прескотту продолжать в том же духе, это чревато серьезными последствиями. За ним могут последовать и другие. Или, хуже того, кому-нибудь придет в голову договориться с властями. Надо надавить на Прескотта как следует, надо преподать этому несчастному штафирке хороший урок.
– Извольте извиниться!
– Прошу извинить меня, – едва слышно прошептал Прескотт.
– А вы, Тернер, оказывается, еще слабее, чем я думал. Как вы себя ведете? И это в тот момент, когда нужно собрать все силы, через себя, так сказать, перепрыгнуть.
– Да, вы правы. – Прескотт откашлялся. – Вы совершенно правы.
– Если бы Фэлкон решил обратиться к властям, – голос Резерфорда немного смягчился, – он бы уже сделал это. Полагаю, он хочет договориться. На нем ведь висит это дельце в Огайо.
– Вы об убитом охраннике?
– Ну да. Думаю, он догадывается, что мы знаем о его участии в этом деле. Догадывается и понимает, что мы тоже можем обратиться к властям, и уж они-то отыщут его. В общем, получается так, что обе стороны имеют компромат друг на друга. Интересное, конечно,
– Но ведь полиция так и так вычислит его. Наверняка они проверят книгу посещений компании, обнаружат в ней имя Фэлкона, позвонят ему в Южный Национальный, чтобы задать несколько вопросов, и, убедившись, что там его нет и неделю на работе он не появлялся, возьмутся за дело как следует.
– Чеймберс стер в книге посетителей имена Фэлкона и Барксдейла. И Лэндона держит подальше от властей.
– Но Фэлкон-то всего этого не знает.
– Верно. Именно поэтому я думаю, что вскоре он попытается с нами связаться. – Резерфорд выглянул в окно своего загородного дома. – Ну а что там с судебными делами?
– Адвокаты «Пенн-мар» пытаются договориться, но мы стоим на своем. Тем временем на Южный Национальный набросилась еще куча федеральных и местных учреждений, не знаю уж в точности, сколько именно. Президент при последнем издыхании. Бейли Хендерсон добивает его у себя на страницах «Кроникл», а следом за ним идут другие газеты. Словом, все складывается так, как мы и предполагали. Жаловаться не на что – если не считать Фэлкона.
– Ладно, Тернер, не волнуйтесь. С ним мы справимся.
– А-а... ну да, конечно. Я полностью полагаюсь на вас.
– Вот и хорошо. Слушайте, мне тут надо еще кое с кем переговорить. Созвонимся позже.
– Ладно.
Резерфорд повесил трубку. Прескотт прав. Если все выйдет наружу, он, Резерфорд, просто исчезнет. Остальные пусть сами о себе позаботятся. Резерфорд выглянул в окно. И чего все-таки добивается Фэлкон?
Кассандра не сводила глаз с напольного сейфа в кабинете Бейли Хендерсона. Через знакомую в телефонной компании она уже раздобыла распечатку счетов за переговоры и переслала ее Фэлкону в Бостон. Она сделала свое дело и могла со спокойной совестью отойти в сторону. Но вдруг есть что-нибудь еще? Вдруг можно отыскать какую-нибудь ниточку, дернуть за нее, и все тогда станет на место, все свяжется в один аккуратный узелок. И эта ниточка может обнаружиться здесь, в кабинете Хендерсона.
Кассандра находилась здесь, вернее, в просторной приемной на первом этаже, пять минут, а это, если учесть щекотливость ситуации, немалое время; но с другой стороны, час поздний, и к тому же Хендерсон в Калифорнии. Она не раз и не два проверила его рабочее расписание.
Кассандра пересекла тускло освещенное помещение и опустилась на колени у другого сейфа. Вставив в замок большую отвертку, она начала орудовать ею.
– Эй, что это вы тут делаете? – В комнате вдруг вспыхнул яркий свет.
Кассандра выронила отвертку и медленно поднялась на ноги. Она сохраняла полное спокойствие. А что паниковать-то? Фэлкон, предвидя такую возможность, четко проинструктировал ее, как вести себя в подобном случае.
Между Кассандрой и дверью стоял Бейли Хендерсон.
– Так что все же вам здесь надо? – уже раздраженно повторил он и прищурился. – Вы ведь Кассандра Стоун, я не ошибаюсь?
– Она самая, – прошептала Кассандра.
– И с чего это вам вздумалось копаться в моих бумагах?