Аэростат
Шрифт:
— Хорошо. Делайте, что хотите, но только в мою работу не лезьте. Знаю я вас, русских.
У меня промелькнула мыслишка, что Аким Феодосьевич мог и ошибаться. Человек, что сейчас расхаживал передо мной, куря трубку, вполне мог быть попаданцем. Только не из моей эпохи. Попытаться его остановить? А смысл? Дело-то мы делаем с ним общее.
— Я хотел бы сам убедиться, господин Леппих, — сказал я, выделяя каждое слово, — в том, что воздушное судно, кое вы обещали построить государю-императору, существует.
— Что ж, это возможно, — кивнул немец. —
Я покосился на него.
— Оставьте здесь оружие и трубку.
— Я не курю, господин Леппих.
— Один? — удивленно спросил я.
— Пока один, — вздохнул немец.
— А как же обещание Его Величеству?
Леппих опустил глаза. Видимо, что-то складывалось не так, как он рассчитывал. Я вспомнил письмо, что прочитал накануне. Александр I писал, что немец обещал пятьдесят таких вот аэростатов, причем оснащенных по полной программе, а именно: небольшими пушками, которые должны были обслуживать не менее сорока человек.
— Не выходит у меня пятьдесят шаров, — помрачнел он. — Один бы создать.
— А что, были сложности?
— Были, — признался немец. — Месяц назад в окрестностях был замечен французский отряд. Пришлось резко сворачивать. Хорошо, что все не успели разобрать. Думали, Наполеон прорывается. Повезло. Уничтожили неприятеля малой кровью могучим ударом.
Выходит, замедление было вынужденное. Впрочем, и одного шара достаточно, чтобы изменить ситуацию под Бородином. Главное, его сохранить и не дать в руки французам. Рука так и потянулась к чему-нибудь деревянному.
Оболочку именно для меня накачали газом. Я поразился — она напоминала кита. Рука невольно потянулась к материи, но немец меня остановил:
— Тафта. Видите, граф, пришлось переднюю часть шара сделать широкой, а заднюю узкой.
Я кивнул и только сейчас обратил внимание — верхняя часть шара была накрыта сетью. Гондола составляла с килем одно целое. На земле аккуратными пачками лежали перемотанные веревкой «весла». В воздухе эти крылья должны были, по замыслу немца, передвигать аэростат.
— И вы считаете, господин Леппих, — поинтересовался я, — полетит?
— Еще как!
Глаза механика светились адским пламенем, и я понял, что вряд ли он является обычным шарлатаном. А деньги, которые он запросил у императора, так из-за того, что просто не рассчитал. Вот тебе и малой кровью.
Несколько дней пролетели в Воронцове впустую. Меня поселили в одном из домов. Я тут же затребовал к себе офицеров. Объявил (новость, конечно, не стала сюрпризом), что французам известно об аэростате. Попросил усилить охрану объекта и продемонстрировал фальшивую бумагу, которая давала мне полномочия.
Меня разбудили голоса. Я вскочил с кровати и подошел к окну. Сквозь природную слюду было плохо видно.
— Говорят, батюшка, солдаты неприятеля идут со стороны Смоленска, — сказала хозяйка дома, у которой я был на постое.
— Много? — машинально спросил
— А бог их знает, граф, — отозвался немец, подымаясь с кровати.
— Так чего же ждем?! — воскликнул я.
Быстро стал одеваться. Военная сноровка сделала свое. Когда у меня на голове был кивер, Леппих только натянул штаны.
Со шпагой в руках я выскочил на улицу. Там меня уже ждал унтер-офицер Пришибеев.
— Французы, ваше благородие, — отрапортовал он.
— Много?
— Человек двести.
То, что мне не выдали более подходящее для этой эпохи оружие, — это минус. В том, что передо мной был враг, ради которого я отправился в прошлое, сомневаться не приходилось. Вооруженный револьвером начала двадцатого века, агент франко-английских спецслужб выделялся на общем фоне. Его нужно было брать живым. Арест это как минимум доказательство того, что кто-то вмешался в историю. А уж там пусть руководство решает, что с ним делать.
Я подозвал офицера и попросил, чтобы именно этого француза схватили. Может, кому-нибудь из солдат удастся взять его в плен.
— Брать только живьем. Он мне нужен.
Служивый удивленно посмотрел на меня. Приказ выполнили с точностью. Правда, потеряли шестерых. Противник оказался достаточно опытным.
Он стоял передо мной. Сначала думал, что его схватили местные, но, когда я произнес название англо-французских спецслужб, даже сник. Ну да, живым ему лучше не возвращаться. Международного скандала, конечно, не будет, кто захочет разглашать, что путешествия во времени возможны, а вот неприятностей на одно место точно не оберешься. Агента запихнули в погреб. Поставили двух надежных солдат. Леппих заявил, что такие вот атаки могут повториться, но я заявил:
— Думаю, это их первая и последняя попытка.
Он удивленно взглянул на меня.
— Тот отряд, что наделал переполоху в прошлый раз, случайный, он не в счет. Этот же шел преднамеренно захватить ваш шар.
На всякий случай до сентября решил задержаться. Если уж и будут еще попытки, то сейчас. Потом, когда шар поднимется в воздух, они станут бессмысленны. Только аэростат в воздух так и не поднялся.
Собранный дирижабль, по-другому я эту махину просто не мог назвать, выкатили из сарая. Тут же, на улице, за пару часов местные умельцы соединили гондолу с оболочкой.
Довольный немец расхаживал среди мастеровых и командовал, что и как нужно делать. Наконец подошел ко мне и произнес:
— Всё готово. Сейчас совершим пробный взлет, а завтра…
Договорить Леппих не успел. Шар стал наполняться газом. Уже казалось, еще чуть-чуть и он оторвется от земли, как вдруг раздался треск и вся эта громадина рухнула.
— Майн гот… — Немец схватился за голову.
Я понял, что в этот раз у него ничего не получится. На завтра уже назначено генеральное сражение. Леппих просто не успеет ничего восстановить. Я на него посмотрел и улыбнулся.