Адвокат
Шрифт:
— Тридцать долларов.
Мистеру это не понравилось.
— Тридцать долларов, — повторил он с осуждением. — На двоих.
Во мне вспыхнула надежда, что коллеги, обратись Мистер к ним с аналогичным вопросом, окажутся менее искренними. Среди стоящих у стены было несколько талантливых едоков, им тридцатки не хватило бы и на закуску.
— А знаешь, чем пообедал я?
— Нет.
— Супом. Тарелкой супа с гренками. В приюте. Даром.
И считаю, мне повезло. А на тридцать долларов можно накормить сотню моих друзей, верно?
Я удрученно кивнул, будто внезапно осознал тяжесть совершенного
— Попрошу собрать у присутствующих деньги, часы и драгоценности, — сказал Мистер, в который раз поведя пистолетом.
— Разрешите спросить — зачем?
— Нет.
Я положил на стол портмоне, выгреб из карманов мелочь и обчистил товарищей по несчастью.
— Это отдадут родственникам, — пообещал Мистер, и мы дружно охнули.
После того как я сложил собранное в черный кейс, бродяга велел позвонить боссу. Рудольф быстро снял трубку. Я был уверен, командир группы СВАТ [2] уже сидит в его кабинете.
2
Группа особого назначения для борьбы с террористами — Special Weapons and Tactics Unit.
— Рудольф, это опять Майк.
— Как вы там?
— Отлично. Джентльмен хочет, чтобы я открыл дверь и выставил в вестибюль кейс. Затем я захлопну дверь и закрою ее на ключ. Понятно?
— Да.
Ощущая затылком приставленный пистолет, я осторожно распахнул дверь и поставил кейс на пороге. В вестибюле никого не было.
На свете мало существует вещей, способных оторвать юриста крупной фирмы от оформления почасовых счетов за свои услуги — от наслаждения, которое мы называем подбивкой. К таким вещам относится сон, хотя большинство моих собратьев по профессии спят мало. А вот еда очень стимулирует процесс подбивки, особенно когда обедаешь с клиентом и платит он.
Минуты тянулись как резина; я поймал себя на мысли, что не представляю, каким образом четыре сотни находящихся в офисе юристов умудряются подбивать счета в то время, когда их коллеги взяты в заложники человеком, буквально нашпигованным взрывчаткой. Впрочем, сидят они в здании, жди! Небось в машинах с включенными двигателями по телефонам раскручивают клиентов. Нет, фирма своего не упустит.
Кое-кого из наших крючкотворов абсолютно не интересует, чем все это закончится. Главное, чтобы побыстрее.
Мистер вроде задремал. Голова свесилась на грудь, дыхание отяжелело. Рафтер скорчил гримасу и кивнул мне, подзывая. Проблема заключалась в том, что правой рукой Мистер по-прежнему сжимал оружие, а левой поистине мертвой хваткой держал тонкий красный проводок.
Рафтер, видите ли, ждал от меня героизма. Но, даже считаясь наиболее суровым и опытным специалистом по судебным тяжбам, совладельцем фирмы он пока не стал. Да и работали мы с ним в разных отделах. Наконец, здесь не армия. С какой радости мне ему подчиняться?
— Сколько ты заработал в прошлом году? — внезапно прозвучал четкий и совершенно бодрый голос Мистера.
Вопрос застал меня врасплох.
— Я... м-м... дайте сообразить...
— Не врать.
— Сто двадцать тысяч.
Ответ пришелся ему не по душе.
— А сколько из них ты отдал?
— Отдал?
— Да.
— Ну, я не помню. Деньгами распоряжается жена.
По шеренге заложников пробежало волнение.
Разочарованный Мистер продолжил поиски истины:
— Кто заполняет твои декларации?
— Вы имеете в виду для налогового управления?
— Вот-вот.
— Этим занимается отдел налогов на втором этаже.
— Здесь?
— Да.
— В таком случае пусть принесут документы на каждого из вас.
Я взглянул на коллег. Выражение лиц некоторых свидетельствовало о том, что эти люди предпочтут скорее получить пулю в лоб, чем представить декларации о доходах.
Похоже, я колебался слишком долго. Мистер заорал:
— Немедленно! — Восклицательный знак он поставил, дернув пистолетом.
Рудольф, которому я передал требование террориста, тоже замялся, и мне, в свою очередь, пришлось накричать на него.
— Перешли их по факсу, — подсказал я. — Только за прошлый год.
В течение пятнадцати минут мы со страхом смотрели на стоявший в углу факс: если бухгалтеры не поторопятся, терпение у Мистера окончательно иссякнет.
Глава 2
Чувствуя себя надсмотрщиком за рабами, я сидел на отведенном мне Мистером стуле рядом с факсом и складывал в стопку вылезающие из аппарата листы. Мои связанные приятели, проведшие более двух часов на ногах, почти закостенели. От усталости многие начали покачиваться, и вообще вид у них был самый жалкий.
Однако их ждали более жестокие мучения.
— Ты будешь первым, — бросил мне Мистер. — Как тебя зовут?
— Майкл Брок, — вежливо представился я и подумал: «Очень рад нашему знакомству».
— Сколько ты заработал в прошлом году?
— Я говорил вам. Сто двадцать тысяч до уплаты налогов.
— А сколько отдал?
Я был уверен, что смогу обвести его вокруг пальца. Валогах я разбирался слабо, но понимал, что должен проявить гибкость. Оттягивая время, я листал свои бумаги. В качестве хирурга-практиканта Клер заработала тридцать одну тысячу долларов, так что наш совокупный доход выглядел довольно внушительно. Однако пятьдесят три тысячи мы вернули государству в виде налогов: федерального подоходного и удивительного количества прочих. А после погашения студенческих ссуд на обучение Клер в университете, ежемесячной платы в две тысячи четыреста долларов за уютную квартирку в Джорджтауне, выплат за машину, купленную под обязательный залог, и других расходов, обеспечивших нам достойное существование, мы положили в банк всего двадцать четыре тысячи.
Мистер терпеливо ждал. Его спокойствие раздражало. Я предполагал, что ребята из СВАТ уже лезут по вентиляционным шахтам, карабкаются по близстоящим деревьям, занимают позиции на крышах соседних домов и рассматривают сквозь оптические прицелы наши окна в стремлении размозжить Мистеру голову — словом, заняты тем, что мы так часто видим в выпусках теленовостей. Мистеру, похоже, было на все наплевать. Он смирился с судьбой и был готов умереть. В отличие от нас.
Посиживая в кресле, он крутил в пальцах красный проводок, отчего мой пульс явно переваливал за сотню ударов в минуту.