Адвокат мертвых

Шалюкова Олеся Сергеевна

Каин задумался. В катакомбах? Могущественная «она»? Некто, кто смог даже отогнать пожирателя? Нет. Никого такого там не было.

— А после этого пожиратель, не получив тебя, долго ярился. И… ел нас.

Кирилл кивнул:

— А она? Та, что была? Она… вас защищала?

— Да, — уронил Старый. — Поэтому он чаще ел её, чем нас…

За окном стукнул Карас, махнул крыльями и снова взлетел. Результатов не было. Умный ворон следил за Хельгой. Буквоежка из офиса «Сделаем мечту реальностью», была ещё и офицером службы безопасности. И от её доклада зависело, последуют ли потом проблемы у Кирилла, или

всё закончится благополучно.

Когда же Каин снова повернулся в спальню, Кирилл уже стоял около Старого, вглядываясь не то в него, не то в то, чему он стал свидетелем. Потом отступил:

— Чего ты хочешь?

— Умереть, — прошептал старик. — Я больше не хочу существовать в виде призрака, не хочу думать о том, как скоро я обращусь в ничто. Я хочу умереть.

— Что ж… — мужчина отступил ещё на шаг. Комната перед его взглядом плыла. Слишком высока была информационная перегрузка, слишком резкий скачок в использовании способностей. — Я выполню твое желание. Человек, который держит тебя в этом мире — твой лучший друг. Он умер в 1958 году, глубоким стариком, и жалел только о том, что так и не смог перед тобой извиниться. И ты хотел перед ним извиниться. Ваши желания были одинаковыми. «Прости, что позволил встать между нами женщине». Этот долг закрыт и оплачен.

Цепь, которая приматывала Старого к креслу-качалке, лопнула, как ослабевшая со временем резинка.

— Вторая цепь, что приматывает тебя к дробовику — это сожаление, что ты не увидел своими глазами победу Советского Союза. Я покажу тебе, — Кирилл одеревеневшим шагом прошёл к компьютеру. Пощёлкал по клавишам, запуская на ютубе один из роликов, посвященный взятию Берлина. Конечно, частично это была нарезка из военных фильмов, частично реконструкция. Но старику ничего особенного и не нужно было. По его морщинистым щекам текли безмолвные слёзы, пока звучали вечные слова из песни «Последний бой» Ножкина Михаила:

«Мы так давно, мы так давно Не отдыхали, Нам было просто Не до отдыха с тобой. Мы пол-Европы По-пластунски пропахали, И завтра, завтра, наконец, Последний бой».

Как только прозвучало последнее слово, лопнула та цепь, что удерживала Старого в обнимку с дробовиком.

И Кирилл растерялся, что теперь?!

Призрачное тело души засветилось, и было непонятно, конец ли это, или ещё что-то нужно сделать.

Взгляд мужчины метнулся в сторону, наткнулся на Каина. Губы адвоката мёртвых шевелились, подсказывая последнюю строчку:

«Передаю тебя под власть Смерти».

— Передаю тебя под власть леди Смерти, — прошептал Кирилл, покачнулся и свалился.

Выскочившая из тёмного окна за его спиной девочка на роликах, придержала его за локоть, потом передала Каину в руки, сердито взглянула:

— Головой за него отвечаешь! Мне новый адвокат живым нужен, а не мёртвым на ровном месте. И не давай ему медиумом быть, пока он не вспомнит ту, которую забыл.

— Вы знаете, Леди?

— Я так давно живу, что знаю, куда больше, чем надо, — девочка выкатилась из-за спины

Кирилла и Каина, залихватски сдвинула бейсболку козырьком назад и протянула руку Старому. — Пойдём, дедушка.

— Пойдём, внученька, — просияло лицо старика, когда он взялся за протянутую ладонь. — Я так давно тебя ждал.

— Заждался, — кивнула девочка, потом повернулась и погрозила пальцем Каину. — Помни! Головой! Не убережешь мне парня, домой не вернешься. У меня будешь жить, пока новую замену живую не найдёшь. Так что лучше этого береги! И тебе, и мне легче будет.

Каин только головой качал, не в силах найти нужные слова. Смерть, прихватив одну из душ, которая очень долго к ней попасть не могла, исчезла из квартиры Кирилла.

Адвокат, уложив своего проблемного подопечного на кровать, махнул рукой и вышел на улицу через окно. Ему жизненно было необходимо проветриться и попробовать понять, что же, тьма подери этот мир и его богов, здесь происходит.

…Следующее утро было холодным и солнечным. Пожухла трава, облетела листва, и со дня на день ожидался первый снег. Как обычно, жилищно-коммунальные службы внезапно обнаружили, что вот-вот наступит зима, а у них нерешенных проблем куда больше, чем нужно.

Где-то разрывались котлованы, где-то огромные лужи скалились ледовыми клыками на прохожих, кидались под колёса машин, радостно забрызгивая окружающих грязной водой. Было зябко, не хотели идти на лад дела, а по утрам было очень тяжело просыпаться.

Кирилл не был исключением, утром по звонку будильника он встал с гудящей головой. События прошедшей ночи словно были окутаны могильно-зелёным туманом. Помнить — помню, но на этот счёт вообще ничего не ощущаю.

Женька пела в ванной, судя по смеху Лэйлы, призрачная красотка зависала там же. Кирилл включил чайник, подошёл к окну. Из приоткрытой форточки тянуло осенним холодом. Деревья давно уже лишились своего золотого покрова, и покачивали в разные стороны голыми ветвями.

Она.

Таинственная некая она.

Непонятно где и когда встреченная.

Она. Девушка? Женщина? Девочка…

В сердце кольнуло.

Девочка?

Нет, это смешно.

Кирилл повернулся к закипающему чайнику, выключил его. Привычно вытащил с полки жестяную коробку с чаем, насыпал полторы столовых ложки в заварочный чайник. Залил кипятком и сверху накинул чайную бабу. Включил микроволновку, отправив в неё покупную пиццу, вытащил молоко из холодильника для любителей чая по-английски, снова вернулся к окну.

Медиум. Привидения, призраки, души. Пожиратель.

Катакомбы.

Головокружение, тошнота.

Вот откуда на одном из медицинских осмотров в МРТ нашли следы застарелого сотрясения мозга. А потом он пропал. Вот взял и пропал. А такое бывает?

— Ничего не понимаю, — вздохнул Кирилл.

Взглянул на часы, махнул рукой и вышел из квартиры, оставив на холодильнике записку:

«Ушёл раньше. Вызовите такси».

Свою привязку Лэйлы к Женьке Кирилл так до сих пор и не отменил. И знание того, что рядом с сестрой есть кто-то, кто может её или защитить, или просто потом оповестить, где сестра, делала пасмурный день светлее. Насколько это было возможно в состоянии мужчины. На душе было муторно, тошно.