Адская ширма
Шрифт:
Служанка принесла чай в бронзовом чайнике и, разлив его по чашкам, поставила оставшийся подогреваться на жаровню. Перед тем как уйти, она с поклоном сказала, обращаясь к Акитаде:
— Хозяин освободился и готов встретиться с вами, как только вы пообщаетесь с госпожой.
Акитада поблагодарил, а Акико недовольно поджала губки:
— Ну вот еще! Ты же только пришел. Я-то думала, ты хочешь посоветоваться со мной, что купить Тамако. Уж кто-кто, а я знаю все лучшие лавки, торгующие шелком и всякими
Отпив чаю, Акитада улыбнулся:
— Ну теперь-то уж я разведал дорогу и буду заходить почаще. А что касается шелка, то на днях я побывал в одной лавке — хотел купить ткани на одежду себе и Ёсико. Знаешь, у них там, кажется, неплохой выбор. — Он назвал имя владельца.
Акико кивнула:
— Да, это хорошее заведение. Только зачем ты покупаешь ткань для Ёсико? Она же не надевает ничего, кроме каких-то старых обносков.
Акитада встал:
— Вот потому-то я и занялся этим. Жаль только, что ткань оказалась слишком яркой. Ёсико напомнила мне, что матушка очень скоро может переодеть нас всех в траур.
Акико приуныла.
— Ой, страшно даже подумать об этом! Представь только — неделями никуда не выходить, да еще эти траурные таблички повсюду. Все-таки как было бы здорово, если бы кто-нибудь разрешил сократить срок траура по родителям. Ведь это же совершенно бесполезное дело.
Акитада мысленно не мог не согласиться с этим, пока шел к кабинету Тосикагэ, хотя слова Акико и прозвучали не слишком-то уважительно. Но уж кто-кто, а он вряд ли мог упрекнуть ее в этом, потому что сам не испытывал ни любви к матери, ни сожаления по поводу ее близкой кончины.
Тосикагэ оказался в неожиданно мрачном расположении духа и к тому же был не один. Молодой человек в темном платье официального покроя поднялся навстречу Акитаде. Акитада сразу же догадался, что это один из сыновей Тосикагэ. Он походил на отца круглым лицом, хотя пока еще не начал полнеть.
— Здравствуйте, здравствуйте, дорогой брат! — воскликнул Тосикагэ, бросившись обнимать Акитаду. — Уж простите великодушно, что не сразу смог принять вас. У меня была не слишком приятная встреча с начальником. А это вот мой сын — Такэнори. Он у меня что-то вроде доверенного лица и знает все про мои… э-э… неприятности.
Акитада поклонился молодому человеку, и тот тоже ответил ему поклоном, учтивым, но сдержанным.
— Давайте же присядем! Такэнори, налей-ка вина своему знаменитому новому родственнику.
Акитада уселся на одну из шелковых подушек посреди комнаты. Как и покои Акико, кабинет Тосикагэ изобиловал роскошью. Огромные жаровни прогревали комнату, создавая уют. Такие же циновки покрывали пол, через обтянутые вощеной бумагой двери с улицы проникал дневной свет. Только вместо ширм здесь повсюду висели на стенах свитки, а дверцы стенных шкафчиков
На полках хранились бумаги и документы в шкатулках, а возле круглого занавешенного окошка на низеньком столике лежали писчие принадлежности и бумага. На шелковом шнурке висел колокольчик с деревянным молоточком — на случай если понадобится позвать прислугу.
Приняв из рук Такэнори чашку, Акитада любезно сказал:
— Ваша помощь отцу, должно быть, очень нужна, Такэнори. Я и понятия не имел, что вы уже такой взрослый и можете выполнять такую ответственную работу. Вы учитесь в университете?
— Да, господин. Благодарю вас за добрые слова. Парень был не слишком разговорчив, и Акитаде стало любопытно, в робости ли тут дело.
Тосикагэ, решив заполнить неловкую паузу, сказал:
— Такэнори исполнилось двадцать восемь. А моему другому сыну, Тадаминэ, — двадцать семь. Он сейчас воюет на севере и недавно был произведен в капитаны. — В голосе Тосикагэ отчетливо слышалась отеческая гордость и что-то еще. Может быть, грусть?
— Вас нельзя не поздравить. Какие у вас замечательные дети! И дочери тоже есть?
Немного повеселевший Тосикагэ усмехнулся:
— Вот с дочерями не повезло, иначе я мог бы породниться с правящим кланом Фудзивара. А вы почему спросили? Уж не собираетесь ли взять себе вторую жену?
Такое предложение застало Акитаду врасплох. Он никогда бы не взял в дом другую женшину, пока в нем жила Тамако. В голову сразу полезли беспокойные мысли о семье, но он отогнал их.
— Ни в коем случае, — твердо сказал он. — Меня вполне устраивает мое нынешнее положение.
— Вот и меня тоже! — воскликнул Тосикагэ. — Ваша сестра — предел мечтаний для такого старика, как я. Я надышаться на нее не могу.
Акитада ответил зятю добродушной улыбкой. Зато Такэнори, как он заметил, сидел, плотно сцепив руки. Итак, стало быть, тут не исключено какое-то недовольство. Не очень-то приятная ситуация для Акико, которая по своей наивности, возможно, радуется тому, что вскоре станет матерью нового наследника. Она бросилась осуществлять свой план, не приняв во внимание взрослых сыновей Тосикагэ.
А между тем Тосикагэ, не думая, какое впечатление произведут его слова на сына, с довольным видом продолжал:
— А теперь она станет матерью. Она утверждает, что это будет мальчик. Ну что ж, женщинам лучше знать. Они разбираются в таких вещах, не правда ли? А как ваша жена? Я слышал, она родила вам сына. С радостью она носила его под сердцем? Вот моя Акико с радостью. Такой прелестный малыш! Уже стучит ножками, чтобы распахнуть себе дверь в жизнь! — Тосикагэ весело расхохотался, тряся животом. Сын его резко поднялся и принялся разбирать на столе какие-то бумаги.