Адская машина
Шрифт:
Маховский, не вызывая лифта, пошел вверх по лестнице. Колчин с саквояжем двинулся за ним. Жильцы спали, в подъезде было тихо. На площадке третьего этажа Маховский остановился перед дверью двенадцатой квартиры, нажал кнопку звонка.
Открыли сразу. Видимо, охранник, ожидая врачей, уже топтался в прихожей.
Охранником оказался тридцатилетний кавказец, довольно смазливый, с короткой стрижкой.
Кавказец настороженно глянул на Колчина, на саквояж в его руке, словно почувствовал душевное беспокойство.
—
— Пожалуйста, сюда. — Кавказец пошел по коридору, показывая дорогу. — Знаете, он поужинал, включил телевизор. Час назад выпил чаю.
— Чаю? — Маховский удивленно вскинул брови. — Поздновато.
— Он всегда пьет чай часов в двенадцать.
Охранник провел гостей в большую изолированную комнату окнами на улицу. Под полутемной, под старину, люстрой стоял круглый стол, накрытый розовой скатертью. На столе — чайные чашки, открытая коробка шоколадных конфет и скомканная салфетка.
В углу, на разобранном диване, лежал пожилой мужчина, накрытый клетчатым шерстяным пледом. Из-под пледа доносились тихие, едва слышные стоны.
Маховский пододвинул стул к дивану, присел на краешек. Кавказец встал у изголовья, потормошил больного за плечо.
— Слышите, это я, Муратбек. Доктор пришел.
Колчин остановился за спиной Маховского, взглянул на часы. Уже четыре минуты, как они вошли в квартиру. Время тает, как сливочный пломбир в жару. Больной застонал, выпростал из-под пледа руки.
Маховский на несколько секунд потерял дар речи, потом откашлялся в кулак, поправил очки и снизу вверх посмотрел на Колчина. На диване, под клетчатым пледом, лежал не Евгений Людович, а совершенно незнакомый человек, тоже кавказец, лет сорока с гаком.
— Задыхаюсь, — прошептал кавказец по-польски. — Не могу больше, умираю...
— Сейчас, сейчас, — растерянно произнес Маховский. Но он явно не мог скрыть замешательства и растерянности. — Сейчас... Как имя больного?
— Его зовут Ахмед Будунов. — Муратбек говорил по-польски медленно, опасаясь, что врач может его неправильно понять. — Он находится в Варшаве по гостевому приглашению. Страховки нет. Но если нужны деньги, мы готовы заплатить, сколько надо. Понимаете?
— Да-да, — кивнул Маховский. — Разумеется, страховки у него нет...
Колчин резким движением расстегнул замок саквояжа, выхватил пистолет, бросил чемоданчик на пол, шагнул к Муратбеку и приставил ствол к горлу.
— Где Людович? — прорычал он. — Руки вверх, сука! Ну, быстро!
Охранник стал медленно поднимать руки. Свободной рукой Колчин расстегнул его пиджак, сдернул с плеч. Под пиджаком Колчин увидел подплечную кобуру и торчащую из нее рукоятку пистолета.
— Где Людович? — повторил вопрос Колчин.
— Помогите, умираю. — Ахмед Будунов заворочался на диване. — Помогите же мне!
Колчин хотел что-то ответить, но тут
Теряя равновесие, Колчин отступил к столу, позволив противнику развернуться. Удар в челюсть был такой силы, что в глазах Колчина потемнело.
Падая на спину, Колчин успел дважды выстрелить. Первая пуля отколола от потолка кусок штукатурки. Вторая — поразила экран телевизора.
Маховский приподнялся, пытаясь вынуть из-под себя стул и хватить им по голове Муратбека. Но тут на диване заворочался неожиданно пришедший в себя Ахмед. Он сунул руку под подушку, вытащил пистолет и направил ствол в грудь Маховского. Тот застыл в оцепенении.
Колчин упал на пол, но, к счастью, не потерял сознание. Он вдруг увидел грозно нависшую над ним фигуру Муратбека. Колчин успел выстрелить первым.
А в это время Ахмед выстрелил в грудь Маховского. И в голову.
Колчин успел вскочить на ноги и несколько раз выстрелить в человека, лежащего на диване. Ахмед Будунов откинулся на подушку и захрипел...
Неуверенно переступая с ноги на ногу, Колчин коснулся ладонью разбитого затылка. Пальцы в крови, но рана, в сущности, пустяковая. Вытерев руку о белый халат, он склонился над неподвижным Маховским. «Скорая помощь» поляку была уже не нужна...
Колчин вышел в коридор. Слева — прихожая и узкий коридор, ведущий в кухню. Справа — просторный холл, в который выходят две двери, одна напротив другой. Та, что справа, — окнами на улицу. Значит, это спальня. Слева соответственно дверь в кабинет Людовича. Колчин сделал несколько неуверенных шагов вперед, остановился и принюхался. В коридоре явственно пахло гарью.
Колчин посмотрел на часы: операция должна была завершиться уже десять минут назад. А она, по существу, еще не начиналась. Главное — не дергаться, внушал себе Колчин. Он заглянул в ванную комнату, туалет, небольшую подсобку, заваленную коробками и мебельной рухлядью. Никого!
Запах гари в коридоре стал острее.
Наконец Колчин остановился перед дверью кабинета, дернул вниз латунную ручку. Заперто.
— Выходите, Людович! Слышите меня? Я гарантирую вам безопасность. Но вам лучше выйти самому...
Ответа не последовало. Колчин отступил на шаг, выстрелил в замочную скважину и толкнул ногой дверь. Шагнув вперед, свободной рукой нашарил на стене выключатель, зажег верхний свет. Никого!
Письменный двухтумбовый стол, персидский ковер на полу, кресло, книжные полки — вот и вся обстановка. Колчин подскочил к столу, один за другим выдвинул ящики. Ничего интересного. Какие-то журналы, книги в мягкой обложке, квитанции, стопка оплаченных счетов, сколотых скрепкой.