Адская машина
Шрифт:
Стерн включил двигатель, тронул «Газель» с места, завернул в первый же переулок и остановился. Он неторопливо выбрался из машины, расправил складки плаща и неспешно направился обратной дорогой к аптеке. Молодой человек, увидев незнакомца, спокойно, не дергаясь, наблюдал, как тот приближается.
— Что-нибудь есть?
Стерн остановился в двух шагах от парня.
— В смысле — что «есть»?
— Сам знаешь, что. Не волнуйся, я не мент.
— Да я и не волнуюсь, — усмехнулся малый. — Сколько надо?
—
— У меня только два чека.
— Давай, — кивнул Стерн.
— Это ты давай, — покачал головой парень. — Деньги. Тут так заведено. Ты отстегиваешь. Потом я говорю тебе, где взять дурь. Ты идешь и забираешь. Понял?
— Сколько?
Парень назвал цену. Стерн покопался в кармане, сунул мятую купюру в кулак парня.
— Тут только половина.
— Остальное получишь, когда возьму дрянь. Не бойся, я никуда не денусь. Вон моя тачка.
Стерн показал пальцем на белую «Волгу», стоявшую на противоположной стороне улицы. Толкач объяснил, как пройти до места, где найти пакетики. Стерн дошагал до первой арки, свернул в нее, внутри старого двора увидел пятиэтажный дом из силикатного кирпича. Зашел во второй подъезд, пешком поднялся по лестнице, остановился на площадке между третьим и четвертым этажом. На серой от грязи стене кто-то накорябал гвоздем короткое ругательство. Значит, здесь.
Стерн шагнул к трубе парового отопления. Поднял руку, нащупал пакетик, приклеенный к задней стороне трубы. Оторвав клейкую ленту, вытащил пакетик, вытряхнул на ладонь два крохотных чека, дозы, завернутые в тонкую вощеную бумагу. Он распечатал один чек, высыпал на запястье белый порошок, лизнул его языком.
И тут же, поморщившись, выплюнул. Ясное дело, героин дерьмовый, вдвое разбавлен тальком и сахарной пудрой. Стерн опустил второй чек в карман, сбежал по ступенькам вниз, вышел из подъезда.
Толкач топтался на прежнем месте возле аптеки, ожидая вторую часть гонорара. Стерн подошел к нему, заглянул в глаза.
— Слышь, я хорошо разбираюсь в этом дерьме, — сказал Стерн. — Меня очень трудно кинуть. И сейчас мне нужен настоящий героин, а не это говно, понял?!
Верхняя губа парня задергалась.
— Да пошел ты, умник! Не хочешь брать — не надо. К вечеру покупателей много набежит. Давай товар обратно.
Толкач вытащил из кармана вчетверо сложенную скомканную в шарик купюру, хотел вернуть деньги Стерну. Руки его дрожали.
Судя по ускользающему взгляду, по дрожи рук, по верхней губе, которая то опускалась, то поднималась, толкач сам баловался дрянью. Зарабатывал на дозу тем, что разбавлял свой товар.
Стерн зыркнул по сторонам. Пешеходов не видно, аптека закрылась на обед. Он распахнул плащ, вытащил из-под брючного ремня ТТ и ткнул стволом в живот парня.
— Тебя как зовут, дружок? — шепотом спросил Стерн.
— Ю... Ю... Юра.
Парень попятился,
— Вот что, Юрик... Ты меня прямо сейчас проводишь к тем людям, у кого берешь товар. Иначе, милый, я шлепну тебя прямо тут, на твоем рабочем месте. А потом сяду в машину и уеду. И меня даже искать не станут, потому что все заинтересованные лица знают, кто ты такой. Ты меня понял?
Юра заглянул в холодные глаза Стерна. И понял — этот человек не шутит.
— П-понял...
— Если я возьму, что мне надо, если все пройдет нормально, ты получишь премиальные. И главное, останешься цел. Куда идти?
— Прямо, по улице. Я покажу...
Стерн и Юрик прошагали два квартала. И еще долго плутали по городской окраине, по каким-то дворам, среди покосившихся деревянных сараев и разоренных детских площадок.
Нищета кругом была беспросветная. Ветхие, вросшие в землю, домики с провалившимися ржавыми крышами, с бельевых веревок гроздьями свешивались застиранные до дыр подштанники и серые простыни. Унылую картину дополняли худые собаки, перебегающие со двора на двор. Через полчаса путешествие подошло к концу.
Юрик, который всю дорогу изнемогал под тяжестью недобрых предчувствий, остановился у какого-то ржавого гаража и сказал:
— Вон тот синий дом за моей спиной. Средний подъезд, последний, третий этаж, двадцать вторая квартира. Эту хату снимают два таджика. Торгуют мелким оптом, сами развешивают, расфасовывают по пакетикам. А я дальше не... пойду. Кошмар какой-то...
— Твой главный кошмар — это я, — прищурился Стерн. — Если не пойдешь, не обижайся. Тебя отсюда увезут. На труповозке.
— Я не могу. Я брал у них... Короче, мне доверяют, а я...
— Не комплексуй, Юрик! Думай о премиальных. Сразу веселей станет.
Стерн потрепал своего нового знакомого по щеке.
— Вы сами все сможете сделать... — На глаза парня навернулись слезы. — Пожалуйста, не тащите меня с собой. Нужно только позвонить в дверь двумя короткими звонками и одним длинным. Это что-то вроде пароля. Если они дома, то откроют.
Стерн покачал головой.
— Пошли, — тихо сказал он. — Или... Место тут тихое, выстрелов никто не услышит. Делаю тебе последнее предложение. Ну, выбирай.
Юрик плюнул на землю и, понурив голову, зашагал к дому. Вошли в сырой темный подъезд, пропахший кошками. Он остановился, не дойдя одного лестничного марша до площадки третьего этажа. Обернулся к Стерну. От волнения губа парня снова задергалась, из носа закапало.
— Послушайте. Я сделаю все, что вы хотите. Только не тащите меня с собой.
— Я хочу только одного. Чтобы ты позвонил в дверь. И сказал, что ты привел с собой проверенного человека, своего друга, который возьмет сразу грамм десять-пятнадцать.