Адская машина

Троицкий Андрей Борисович

Василич закусывал вяло, да и водка веселья ему не прибавляла — он явно тяготился какими-то мыслями. Время от времени морщил лоб, чесал затылок.

Стерн взял с тумбочки фотоаппарат хозяина, вставил в него купленную на станции пленку чувствительностью в четыреста единиц.

— Давай на память? — предложил он. — Я ведь здесь еще пару месяцев поживу и съеду. А карточки останутся. Люблю фотографироваться.

— Давай, — безучастно произнес Василич, продолжая обсасывать порезанный палец, хотя кровь уже не текла. — На память фотку — это можно.

Стерн

отошел в сторону, направил объектив на Василича.

— Улыбнись.

Улыбка получилась кривая, похожая на болезненную гримасу человека, которого вот-вот стошнит прямо на стол. Стерн сделал еще несколько фотографий Василича, сидящего перед полупустой тарелкой. Затем взвел рычажок съемки с замедлением, положил на подоконник стопку пожелтевших от времени журналов «Смена», а на нее поставил фотоаппарат, нажал кнопку. Подскочив к столу, сел рядом с хозяином, положил руку на его плечо. Наконец Стерн сел к столу, разлил водку. На сей раз выпили без тостов.

— Письмо от кого получил? — спросил Стерн как бы невзначай.

Василич подпер подбородок кулаком и надолго задумался над вопросом. Говорить о том, что сын со дня на день выписывается с зоны, ему явно не хотелось. Раз уж соврал в первый раз про геологическую партию, надо и дальше гнуть эту линию. А может, Василич до сих пор находился под впечатлением от увиденной в комнате постояльца сумки, полной оружия и патронов?..

— Приятель прислал письмо, — наконец выдавил он из себя. — К себе зовет, погостить. У него дом в деревне, во Владимирской области. Рыбалка, грибы пошли. Может, и съезжу на день-другой. Не дольше. А ты тут один пока поживешь.

— Поживу, — согласился Стерн.

— Тут вот какое дело... Приятель просит костюм ему тренировочный купить и кроссовки. Какого цвета лучше взять? Я от моды отстал.

— Сейчас на вещевых рынках большой выбор шмоток. А цвет?.. Лично мне синий нравится. А размер какой у него? — спросил Стерн.

— Ботинки — сорок второй. А одежды — сорок восьмой.

— Размер ходовой. И кроссовки, и костюм купишь на любом рынке. А роста твой товарищ какого?

— Метр семьдесят пять примерно.

— И рост стандартный. Когда будешь брать костюм, выверни его наизнанку. Посмотри, ровная ли строчка и швы, как подкладка пришита. Проверь «молнии» и резинки.

— Проверю, — безучастно кивнул Василич.

Стерн налил себе стакан фруктовой воды, пахнущей какой-то химией, сделал пару глотков, вытер губы.

Затем встал, подошел к окнам и по всему периметру террасы задернул желтые занавески.

— Не люблю, когда соседи по окнам глазеют.

— Глазеть забор не позволяет, — возразил Василич.

— И все же так уютнее.

Стерн вернулся к столу, встал перед хозяином, сложив руки на груди, и вдруг неожиданно, что есть силы, ударил ногой по стулу. Василич, не успев осознать, что произошло, вместе со стулом грохнулся на пол. В серванте загремела посуда. Теперь Стерн ударил Василича ногой в бок. Хозяин застонал, Стерн ухватил его руками за шиворот майки так, что ткань затрещала, потянул, поставил на ноги.

Хозяин был настолько ошарашен поведением квартиранта, что не в силах был произнести ни слова. Правой рукой Стерн ухватил Василича за волосы, запрокинул его голову назад. Пальцами левой руки вцепился в нижнюю губу, стал выкручивать ее по часовой стрелке и тянуть на себя. Василич закричал. На глаза навернулись слезы боли.

— Ну как, нравится? — зловеще прошипел Стерн.

Василич громко замычал в ответ, толкнул противника ладонями в грудь, но только себе же сделал больнее. Стерн продолжал выкручивать губу. Василич почувствовал, что кожа на губе лопнула, на майку брызнула кровь. Он закричал сильнее.

— Помогите, господи!.. Эй...

— Помогу. Только не скули, тварь.

Стерн отпустил губу, продолжая держать Василича за волосы, отвел назад левую руку и с размаху ударил Василича под нос ребром ладони. В носу что-то хрустнуло. Рот мгновенно заполнился густой соленой жижей. Перед глазами разверзлась темнота, безграничная, глубокая, как водопроводная труба, как колодец в пустыне. Из темноты вылетела бабочка с огненными крыльями. Стерн влепил Василичу еще один крепкий удар под нос.

Ноги Василича подогнулись, и он ничком повалился на грязный дощатый пол.

А Стерн поднялся в свою комнату, открыл шкаф и покопался в сумке. Достав пистолет, сунул его за пояс шортов. На веранде задерживаться не стал. Спустился с крыльца, подошел к «Газели», открыл дверцу кабины и вытащил из-под сиденья поллитровую бутылку с косо приклеенной этикеткой и ядовито— красной надписью «Антифриз» поперек бумажного квадратика.

На небе сияла полная серебристая луна. Из-за глухого забора с соседней дачи сюда долетала музыка, женские и мужские голоса, смех. И еще запах жареного мяса и подгоревшего лука. Кажется, там происходила вечеринка с шашлыками. Что ж, тем лучше. Пусть шумят. Стерн содрал с бутылки этикетку, поднялся на веранду.

Василич лежал на полу, не двигаясь, будто уже умер. Поставив бутылку на стол, Стерн поднял стакан, выплеснул недопитую фруктовую воду в лицо Василича. Тот зашевелился, что-то промычал, перевернулся на спину.

Стерн наклонился над хозяином дома, подхватил его за плечи, поднял, усадил на стул. Василич широко расставил ноги, пытаясь удержать равновесие. Он тихо постанывал и тряс головой. Но открывать глаза ему было страшно.

— Хватит спать, гнида! — прошипел Стерн. — Или...

Василич не дослушал, открыл глаза. Он увидел своего постояльца, стоящего на расстоянии трех шагов. В левой руке Стерн держал пистолет, направив ствол в переносицу хозяина.

— Вот, выпей.

Стерн показал пальцем на стакан, полный какой-то жидкости цвета мочи. Василич поднял плечо, коротким рукавом майки стер с губы кровь. Осторожно потрогал пальцами сломанный нос, распухший, превратившийся в фиолетовую картофелину.

— Что это? — прохрипел Василич.

Вместо ответа Стерн ткнул его стволом в переносицу. Василич снова почувствовал тихий костяной хруст и вскрикнул от боли.