Адриан
Шрифт:
Траян отменно проявил себя на германских рубежах. Здесь римляне как раз при Домициане сумели несколько расширить пределы империи. Были завоёваны и присоединены так называемые Декуматские поля – земли между Верхним Рейном и Верхним Дунаем. Траян уверенно отстаивал вновь приобретённые территории от германских нападений, а у места впадения реки Нидды в реку Майн основал крепость, простоявшую не один век. В 355 году она была вновь отстроена Цезарем Юлианом, будущим императором – восстановителем на недолгий срок язычества в уже христианской Римской империи.
На шестнадцатом году жизни Адриан становится децемвиром, то есть членом трибунала десяти, который разрешал споры о наследстве. Известно также, что на гражданской службе юный Адриан был префектом латинского праздника и севиром отряда римских всадников [69] .
Латинский праздник (Feriae Latinae) был одним из древних фестивалей старой Латинской Лиги. Он отмечался ежегодно в конце весны или начале лета на Альбанской горе (современная Монте-Каво)
69
Гримм Э. Исследования по истории развития римской императорской власти. СПб., 1996. Т. II. С. 394.
Что до обязанностей севира отряда римских всадников, то это обряд Transvestio equitum, проводившийся ежегодно 15 июля. Он восходил к временам ещё шестого римского царя Сервия Туллия, когда существовало шесть первоначальных всаднических центурий, именовавшихся sex suffragia (шесть голосов). Они имели более почётный, привилегированный статус в сравнении с появившимися впоследствии.
Во время обряда всадники разделялись на шесть отрядов (turmae), каждый из них возглавлял молодой или будущий сенатор, который был отличным наездником [70] .
70
Birley A. Hadrian: the Restless Emperor. Р. 31.
То, что молодой Адриан выступал как sevir одной из турм всадников, означает и определённый авторитет, и отличную перспективу – будущий сенатор, и, наконец, наличие отличных навыков наездника. Последнее для перспективного воина – дело непременное.
На службе гражданской Публий и впрямь не задержался. Вскоре он поступает на военную службу и становится одним из трибунов Второго Вспомогательного легиона, нёсшего службу в Нижнем Подунавье, в провинции Нижняя Мёзия. Этот легион (Legio II Adiutrix) в отличие от многих других легионов римской армии не имел долгой и славной истории. Он был создан в 69 году и по приказу как раз врага Флавиев – царствовавшего тогда в Риме императора Авла Вителлия. Набран он был из моряков Равеннского флота и получил символы: Вернера и Пегас. Веспасиан и Тит, воцарившись в Риме, отправили Вителлиев легион подальше от столицы – в Британию, решив, возможно, что бывшим морякам и службу надо нести в заморском владении империи, на острове. Домициан счёл, что в Паннонии легион будет полезнее, и перевёл его в Среднее Подунавье, а затем и в Нижнее – в Нижнюю Мёзию [71] . К девятнадцати годам Адриан отслужил свой срок в должности младшего трибуна [72] . Она именовалась tribunus angusticlavus – трибун-ангустиклавий. Буквально – это трибун с узкой полосой. Имелась в виду красная полоса на одежде трибуна – тоге или тунике. Ангустиклавий проходил шестимесячный срок обучения – semestri tribunata – во время ежегодного сезона военных кампаний с марта по октябрь [73] . В трибуны-ангустиклавии будущие римские командиры поступали в возрасте восемнадцати лет. Непременным условием было наличие состояния не менее 400 тысяч сестерциев «чистыми» [74] . Из этого можно уверенно заключить, что денежных затруднений Адриан и в молодые годы не испытывал и состояние его было немалым.
71
Махлаюк А., Негин А. Римские легионы: Самая полная иллюстрированная энциклопедия. М., 2018. С. 94.
72
Коллинз С. Легионы Рима: Полная история всех легионов Римской империи. М., 2013. С. 416.
73
Там же. С. 44.
74
Там же.
Всего в легионе имперской поры было шесть трибунов, из которых пятеро – ангустиклавии. Шестой трибун имел широкую красную полосу – латиклаву – на своей одежде и соответственно именовался трибун-латиклавий. В своё время Траян был образцовым латиклавием. Плиний Младший в своём «Панегирике» оставил восторженное описание ратных трудов молодого Марка Ульпия Траяна в бытность его на трибунской должности [75] . Стать латиклавием была мечта каждого младшего трибуна. Ведь эта должность открывала
75
Плиний Младший. Панегирик императору Траяну. 15; 81.
Конечно, далеко не все трибуны-ангустиклавии и даже латиклавии отличались столь образцовым исполнением своих воинских обязанностей, как Траян. Ведь он был человеком выдающимся и военное дело полагал главным делом своей жизни, имея к тому же достойный пример в лице отца. А вот многие иные трибуны вели себя совсем другим образом. Особенно это касалось молодых офицеров знатного происхождения, «превращающих военную службу в непрерывный разгул» [76] . Благодаря своей родовитости такие трибуны ухитрялись порой и латиклавиями стать. Вот из-за них как раз у некоторых трибунов-латиклавиев была дурная слава за халатное отношение к своим обязанностям [77] .
76
Тацит. Жизнеописание Юлия Агриколы. 5.
77
Голдсуорти А. Во имя Рима: Люди, которые создали империю. М., 2006. С. 414.
Каким же трибуном-ангустиклавием был наш герой? Прежде всего, с основами военной службы он познакомился ещё в Испании, пребывая в милиции Италики. Исполнение обязанностей севира во время Transvestio equitum обнаруживало в Публии отменного наездника. Главное же – война и военное дело вовсе не чужды были молодому интеллектуалу. Известно ведь, и римляне, и греки, столь полюбившиеся Адриану, прекрасно сочетали интеллектуальные интересы с воинским умением. Военный опыт имели и Эсхил, и Сократ, и Фукидид, и Ксенофонт. А интеллектуальные пристрастия Александра Великого, и в походах не расстававшегося с бессмертными творениями Гомера? Римляне здесь от греков не отставали. Ярким интеллектуалом был покоритель Карфагена Публий Корнелий Сципион Эмилиан, отнюдь не чужд был интеллектуальным пристрастиям Луций Корнелий Сулла, а Гай Юлий Цезарь соединил в себе и великого писателя, и великого полководца. Наконец, современник молодого Адриана Публий Корнелий Тацит некоторое время (с 89 по 92 год) мог командовать XXI Стремительным легионом (Legio XXI Rapas).
Адриан, похоже, был, что называется, «из того же теста». Стать настоящим «человеком меча» ему вовсе не мешали интеллектуальные пристрастия «человека тоги». Можно уверенно полагать, что Адриан в новой для него военной среде быстро сумел стать своим. Он явно не сторонился и развлечений, и забав гарнизонной службы, пусть они были частенько и грубоваты, и не очень-то добродетельны. Впрочем, как мы знаем, покровитель Публия Траян вовсе не вёл воздержанного образа жизни и был пылким поклонником благородного дара виноградной лозы… Любовь к вину, как известно, отнюдь не мешала Марку Ульпию быть образцовым военным на всех уровнях несения службы. Таковых военачальников в Риме во все времена хватало, даже среди великих полководцев. Вспомним и Мария, и Суллу, и Тиберия. Участие в общих развлечениях и одновременно отменное овладение воинским умением, доброжелательность к товарищам по оружию сделали Адриана своим в военной среде. Более того, его родной латинский язык резко изменился под воздействием окружающих. Чтобы быть своим, надо и говорить как все. Публий и в этом стал своим для товарищей по оружию.
Всё шло благополучно, будущая карьера в армии становилась для Адриана вполне реальной и могла обещать немалые успехи. Но тут грянули нежданные перемены, карьеру эту резко ускорившие, а его опекуна вознёсшие на самые вершины. 18 сентября 96 года третий Флавий, император Домициан, правивший уже полтора десятилетия (больше, чем отец и брат вместе взятые), был убит в своей спальне Палатинского дворца. Гибель его означала конец новой династии. Флавии царствовали на Палатине всего 26 лет – очень скромный срок для династического правления. Веспасиан не ошибся, сказав, что будет царствовать и он, и его сыновья. Но едва ли он предполагал, что на младшем сыне род Флавиев прекратится.
Светоний о гибели Домициана сообщает следующее: «…он погиб от заговора ближайших друзей и вольноотпущенников, о котором знала и его жена» [78] .
А вот рассказ об этом Диона Кассия: «Совершили же покушение на него и вместе готовили это деяние Парфений, его спальник, хотя он пользовался такой честью, что имел право носить меч, и Сигер, который тоже состоял в спальниках, а также Энтелл, ведавший делами переписки, и вольноотпущенник Стефан. По рассказам, о заговоре были осведомлены и Домиция, жена императора, и префект Норбан, и его товарищ по оружию Петроний Секунд. Домиция ведь всегда была предметом его ненависти и поэтому страшилась за свою жизнь, да и остальные больше не питали к нему привязанности: кто-то потому, что против них уже были выдвинуты обвинения, кто-то потому, что ожидал их» [79] .
78
Светоний. Домициан. 14. (I).
79
Дион Кассий. Римская история. LVII. 15 (1, 2).