Adrenalin trash
Шрифт:
Однако в фильме было еще одно невидимое действующее лицо — оператор. Марина не очень тонко разбиралась в искусстве кинематографа, поэтому совсем о нем позабыла. Между тем именно он довел концовку до невыносимого накала. В кадре появился стеклянный столик. Девушка лежала на нем, лицом вниз, а камера оказалась под столом. В финале на экране осталось только лицо девушки, отделенное от зрителя помутневшей стеклянной столешницей. Героиня гоняла языком по стеклу несколько белых капель, внимательно глядя в камеру. Улыбка исчезла с ее лица, потом и само лицо
Кино кончилось. Марина сидела неподвижно, глядя в застывший на экране зрачок, прислушиваясь к попискиванию Монтеня за дверью и думая о телефоне.
Это — химический ожог
Андрей чуть приподнялся и положил подушку под спину. Так было намного удобнее. Шумно выдохнув, он откинулся на подушку и посмотрел в окно. Дом напротив спал. Только в светлом окошке лестничной клетки, на последнем этаже, виднелись несколько силуэтов.
«Да уж, — подумал Андрей. — Вон оно как вышло».
Олег что-то промычал, словно хотел ответить, но не мог прерваться. Потом он несколько раз громко шмыгнул носом, подтянув сопли.
«Все сходится, — подумал Андрей. — Все сходится».
Не было никакой прелюдии. Ничего такого, что могло бы подготовить и одновременно напугать. Все произошло быстро. Вернее, началось быстро, а потом наступил длинный тягостный процесс.
«Как на резинках», — подумал Андрей.
Впрочем, то, что процесс оказался именно таким — длинным и тягостным, — не удивляло. Замедление времени, отмеченное в самом начале прихода, продолжалось. Хотя, конечно, на самом деле замедлялось не время, а происходящие в организме физико-химические процессы. Стало очень трудно двигаться. Мышцы расслабились настолько, что нельзя было толком говорить и время от времени приходилось сосредоточиваться на дыхании, с усилием расширяя грудную клетку. Сбавил темп и мозг. Мысли сделались тяжелыми и тягучими, надолго застревали в голове и мешали обрабатывать поступавшую из внешнего мира информацию.
«В этом-то и спасение», — подумал Андрей.
Он еще немного приподнялся. Олег повторил его движение, потом негромко выругался — это показалось Андрею странным, — потом продолжил.
«Да, — подумал Андрей. — В этом спасение. Наше временное».
Никита теперь жил с Катей. Андрей этого не знал. Был сюрприз. Спать им с Олегом пришлось в большой комнате. Впрочем, такое случилось не впервые.
«Такое, — подумал Андрей. — Впервые».
Он поморщился. Сильно хотелось курить и пить, во рту было ужасно сухо и остался привкус выпитого с Никитой пива — решили, что идти к нему без гостинца неудобно.
«Да, — подумал Андрей. — Зато теперь — удобно».
Болела голова. Ныла спина. Самым неприятным обстоятельством была сухость во рту Олега.
«Как точилка, — подумал Андрей. — Или наждак».
Немного покалывало внизу живота. И как-то тянуло ушибленную
«Как велосипед, — подумал Андрей. — Почему велосипед?»
Забывшись, он посмотрел вниз, но, уткнувшись взглядом в затылок Олега, снова отвернулся. Зрительный ряд придавал происходящему совершенно ненужную реальность.
«Потому что пед, — подумал Андрей, — Точно. Вот откуда ноги растут. А растут они оттуда, куда… В общем, понятно».
Вспомнился разговор с папой по телефону. Звонил Андрей с улицы, по мобильному. Себе он объяснил это тем, что, пока доберутся до Никиты, будет слишком поздно и дома все лягут спать. До Никиты оставалось минут пять — срок явно некритичный. Короче говоря, в душе Андрея укоренялись потребительские привычки. Наличие мобильного телефона требовало того, чтобы им пользовались. Впрочем, вспомнился разговор с папой не поэтому.
«Нагулялся, — подумал Андрей. — Догулялся».
В душу запала последняя фраза папы. «Не нагулялся еще?» — спросил он у Андрея и, не дожидаясь ответа — вопрос был риторическим — нажал отбой.
«Отбой», — подумал Андрей.
Чтобы произнести это вслух, потребовались поистине нечеловеческие усилия.
— Чего? — спросил Олег, подняв голову и посмотрев на Андрея.
— Отбой, говорю, — сказал Андрей, шевеля языком, как лопатой. — Хорошего. Помаленьку. Так. До. Утра. Можно. Канителиться.
— Дерьмо, — сказал Олег, сев и отвернувшись к окну.
— Покурим, что ли, — сказал Андрей.
Олег ничего не ответил. Встав с кровати, он стал одеваться.
Сесть на диван никто не решился. Открыли две створки и высунулись наружу, как соседи в панельной пятиэтажке. Курили очень медленно. Сначала молчали. Андрей не выдержал первым.
— Что? — спросил он. — Это? Было?
— Это, — сказал Олег. — Химический. Ожог.
— Чего? — переспросил Андрей.
— Он, — сказал Олег. — Причиняет. Ужасную. Боль.
«Да уж, — подумал Андрей. — С таким-то сушняком».
— Решил? — спросил он. — Дойти? До? Последней? Черты?
— Нет, — сказал Олег.
— А? — спросил Андрей. — Что? Кино? Пересмотрел?
— Хотел, — сказал Олег. — Почувствовать себя в полной жопе.
Андрей попытался засмеяться. Со стороны могло показаться, что его мучает приступ удушья.
— Чего? — спросил Олег. — Ржешь?
— Так, — сказал Андрей. — Каламбур.
— Херня это, — сказал Олег, — А не каламбур.
Временами ему удавалось говорить совершенно нормально. Такая стойкость вызывала у Андрея восхищение.
— Крутые, — сказал он. — Таблеточки.
— Да, — сказал Олег, — Уж. Еще. С пивом смешали.
— Подохнуть, — сказал Андрей, — Можно.
Он сказал это по привычке. Обычная фраза для такой ситуации. Однако Олег неожиданно серьезно ответил:
— Можно. Но. Мало. Вероятно. Вот. Если. С водкой.
Андрей вздрогнул.
— Что? — спросил он. — С водкой?
— Подохнешь, — сказал Олег. — Без. Вопросов.