Adrenalin trash
Шрифт:
— Я пошла, — сказала Марина.
— Все за компьютером сидишь? — спросил папа. — Пошла бы погуляла, что ли.
Ничего не ответив, Марина вышла из кухни.
Вернувшись в свою комнату, она закрыла дверь и выключила свет. Папа был слишком утомлен вечерним пивом. Докурив, он, скорее всего, должен был отправиться досматривать свои мутные сны (в кульминационных моментах папа обычно переворачивался на спину и клал руку на лобок). Впрочем, траектория папы была мало предсказуема, но Марина подумала, что очередная лекция о вреде общения с компьютером уже вряд ли что испортит.
Возвращение в Сеть стоило серьезных усилий — Марина дала себе обещание впредь сначала кормить кота (впрочем, обещание это она давала себе уже не в первый раз). Только через пару минут непрерывно скользившие по
Марина хлебнула остывший кофе, потерла небольшую плеяду прыщиков на лбу и написала:
— А у кого есть кот?
Она сделала это, не рассчитывая всерьез на ответ, просто чтобы разогреться. Тем не менее ее вопрос, немного повисев в воздухе, вдруг стал осью беседы. Экран заполнился сообщениями о кошках, котах, собаках, хомячках и морских свинках. Кто-то написал про соседского крокодила, кто-то про дядю, охотившегося на медведя, — однако Марина так и не смогла ступить на скользкую поверхность разлившегося разговора, она не знала, в каком направлении ей двигаться и кому отвечать в первую очередь. Какое-то время она просто наблюдала за тем, как ее слова соединяют незнакомых людей, потом вздохнула, сходила на кухню — папа уже спал — и принесла остатки изюма в шоколаде.
Когда она вернулась, ее сообщение уже скрылось из виду, словно выброшенный в окно поезда окурок. Посвященная домашним животным беседа стихла. Парня, написавшего про медведя и дядю, выгнали за нецензурную лексику
Марина молчала. Сидя перед монитором, она жевала конфеты и размышляла о том, каким же способом проникают в Сеть лишние килограммы, прыщи и слишком быстро покрывающиеся кожным салом волосы — в общем, все то, что занижает самооценку смотрящих телевизор людей и так мешает общению. Мысли были привычными, поэтому Марина совсем не расстраивалась. Если бы в комнате оказался невидимый Марине наблюдатель — скажем, если бы ее папа купил в круглосуточном магазине водку-невидимку, о которой столько писали в свое время некоторые уважаемые издания с нездоровым цветом кожи, — так вот, этот наблюдатель, вероятно, позавидовал бы спокойствию, выступавшему на лице Марины в такие минуты. Впрочем, он мог бы решить, что спокойствие это кажущееся, вызванное игрой света и тени, или, скажем, лицо Марины просто отражает эмоции, излучаемые спрятанным под открытыми окнами портретом Брэда Питта.
Изюм кончился. Марина поставила вазочку рядом с чашкой, допила кофе и стала раскладывать компьютерный пасьянс, сдвинув зеленое окошко в угол экрана, так, чтобы можно было краем глаза наблюдать за чатом. Пытаться перекричать толпу было слишком утомительно. Марина решила подождать чего-нибудь интересного.
Ждать пришлось долго. На экране будильника уже появились четыре прямоугольных зеленых нуля, отделяющих пятницу от субботы, а она все так же вяло двигала мышку по коврику с изображением астронавта на Луне (папа принес с работы), перемещая по поверхности дисплея послушные электронные пучки, складывавшиеся в похожие на игральные карты пятна. В чате по-прежнему билась однообразная беседа, и ничто так и не привлекло внимания Марины. Уже хотелось спать, и вспомнился неприятный детский анекдот про зайца и украденный в трамвае чемодан.
Марина завершила очередной пасьянс, откинулась на спинку кресла, зевнула и тихо сказала:
— А то будет, как в прошлый раз.
После этого в той части экрана, которая оставалась посвященной потенциальному общению с новыми интересными людьми, появилось выделенное стандартным красным системное сообщение:
«К нам приходит АЛХИМИК!!! Поприветствуем!!!»
Марина прочитала это сообщение дважды, потом оглянулась на кровать.
Конечно, в ее жизни, как и в любой другой, случались самые разные совпадения. Например, преподавателя философии, поставившего Марине на летнем экзамене тройку, звали Сергеем Викторовичем — так же, как и папу. Стипендия, которой Марина лишилась из-за этой тройки, должна была перечисляться на банковскую карточку, последние четыре цифры номера которой совпадали с первыми четырьмя цифрами ее телефона. А когда после экзаменов папа повез Марину на море, она, прогуливаясь как-то вечером по главному
Марина тряхнула головой, возвращая внезапно укатившие на юг мысли в туманную московскую ночь. При возвращении случился забавный казус — Марина подумала, что столь же неожиданно может столкнуться с Валерой и в виртуальном пространстве. Впрочем, это предположение было слишком непродуктивным.
Глаза устали, и она не сразу заметила лежащую возле подушки, в мутной луже компьютерного света, книгу. Сначала Марина хотела встать с кресла и взять книгу в руки, но потом передумала. В конце концов, то обстоятельство, что на светло-серой обложке мягким курсивом выведено слово, только что появившееся на экране монитора, еще ничего не значило.
Марина повернулась к столу, склонилась над клавиатурой и, после секундной паузы, напечатала:
— Приветик! Как дела?
Чтобы написать это, требовалось совсем немного времени — секунды две-три, не больше, но в душе Марины за это время произошел небольшой переворот. Она вспомнила о том, как четыре года назад, когда одноклассники начали всерьез интересоваться тем, как Марина проводит вечера, ее тело вдруг непонятно почему предало свою хозяйку (хотя, конечно, отделить себя от тела довольно сложно), и по коже на животе, бедрах и ягодицах, словно рябь перед надвигающейся бурей, побежали первые складки. Сначала это было не очень заметно, и мама Марины говорила, что легкая пухлость ей даже к лицу, но спустя примерно полгода телефонные звонки, приносившие ломающиеся голоса боровшихся с прыщами ребят, прекратились. Теперь, возвращаясь из рейсов, мама обычно говорила про переходный возраст, а один раз даже сказала что-то про гадкого утенка, который превратился в лебедя, и Марина потом долго плакала в своей комнате. Самым трудным было избавиться от унизительного чувства постоянного ожидания…
— Привет! Отлично! Как сама? — ответил Алхимик.
…возникавшего при каждом телефонном звонке.
Какая-то диета, рецепт который мама вычитала в «Вестнике МПС», привела к проблемам с кожей…
— Честно говоря, плохо, — написала Марина.
…со спортом, понятно, тоже ничего не вышло. Марина не выдержала тяжелые взгляды первых собачников, внимательно разглядывавших ее обтянутое спортивным трикотажем тело во время утренних пробежек…
— Почему?
… и как-то остановилась…
— Скучно. Никто со мной не разговаривает…
…причем это оказалось даже легче, чем она сначала думала. Марина достигла внутреннего равновесия в полном соответствии с законами физики — она впустила ожирение в свою оформлявшуюся душу, и к выпускному вечеру самые тонкие конструкции покрылись таким толстым слоем сала, что она совершенно спокойно просидела большую часть мероприятия за столом, кушая пирожные и глядя на одноклассников…
— Странно. Такое красивое имя:)))
…а когда пьяный учитель физкультуры пригласил ее потанцевать и стал ощупывать крепкими пальцами Маринины ягодицы (вероятно, в своем воображении он все еще учил девочек прыгать через козла), она застенчиво улыбалась, а от последовавшего сбивчивого предложения…
— Меня здесь не любят:(((
…почему-то отказалась и потом, как ни странно, ни разу об этом не жалела.
— Да? Ну, попробуем это исправить:)
Марина усмехнулась.
— Попробуем, — написала она.
На экране повисла пауза, с трудом поддающаяся расшифровке — собеседник мог задуматься, отлучиться в туалет, выйти покурить или разговаривать с кем-то другим. Марина немного подождала, потом решила приготовить еще кофе.
На кухне ей составил компанию Монтень — пока грелся чайник, он проинспектировал состояние своей миски, а потом крутился вокруг ног Марины, заглядывая ей в глаза и тихо мурлыча.