Adrenalin trash
Шрифт:
— Хорошее имя, — сказал Дима.
Рома погладил Монтеня по голове, почесал шею. Монтень довольно хрюкнул.
— Красивый, — сказал Рома. — А можно, я его сниму?
— То есть? — спросила Марина, взглянув на Диму.
Дима в это время сковыривал туфли с ног, держась за стену.
— Рома у нас оператор, — сказал он, кряхтя. — Любитель.
— Можно, конечно, — сказала Марина.
Рома дотянулся до сумки, придвинул ее к себе, открыл и достал обычную бытовую видеокамеру. Марина успела заметить внутри сумки несколько маленьких кассет и еще одну
Рома недолго повозился с камерой и направил ее на Монтеня. Тот внимательно посмотрел в короткое дуло, встал, высоко задрал хвост, подошел к Марине и описал восьмерку вокруг ее ног. Рома зафиксировал этот маневр на видеопленке, потом медленно поднял камеру, от ног Марины к ее лицу. Получилось у него это совершенно непринужденно, но Марина все равно слегка смутилась. Она улыбнулась в камеру, потом посмотрела на Диму, надеясь увидеть на его лице что-нибудь вроде ревности.
— Ну ладно, хорошего помаленьку, — сказал Дима. — Куда пройти-то нам? Или так и будешь гостей в прихожей держать?
— Я даже и не знаю, — ответила Марина. В душе у нее что-то сразу смягчилось от скользившей в Диминых интонациях повелительности. Приятно было чувствовать, что есть кто-то, кто может решить за Марину десятки больших и малых вопросов, сделает это быстрее и лучше нее, а потом погладит по голове, чмокнет в щечку и похвалит за сообразительность и терпение, — В комнату…
— Давай на кухню, — перебил Дима. — По-домашнему, по-простому.
— На кухню, на кухню, — сказал Рома, выключив камеру.
— Ну хорошо, — сказала Марина. — Но там даже музыки нет.
— Разберемся, — сказал Дима. Он подошел к Марине обнял ее за талию и легонько поцеловал в губы. — Где она есть?
— В комнате, — сказала Марина. — В моей. На компьютере.
И кивком указала направление.
— Ну, вы идите пока на кухню, — сказал Дима. — А я с музыкой разберусь. О’кей?
— О’кей, — сказала Марина.
— У тебя там нет секретов? — спросил Дима.
— Нету, — сказала Марина.
— Ну и хорошо, — сказал Дима, отпустив ее талию. — По пути носик зайду попудрить. Можно?
— Можно, — сказала Марина с улыбкой. Рома за ее спиной хохотнул.
Дима ушел в комнату, Марина и Рома зашли в кухню. Монтень плелся следом.
— Присаживайся, — сказала Марина, положив цветы на стол и поставив рядом бутылку. — Есть хотите?
— Да не особо, — сказал Рома, опустившись на табуретку.
— Нет, мы же не в ресторан приехали! — крикнул Дима из комнаты. Марина улыбнулась его заботе и остроте слуха.
— Я сейчас, — сказала она и ушла в большую комнату.
Включив в комнате свет, Марина подошла к серванту. Какое-то время она смотрела на стоявшие внутри наборы посуды и наконец решила, что лучше всего к случаю подходят пузатые алые бокалы на длинной ножке. Мама доставала их только на Новый год, и вообще-то предназначались они для шампанского, но сегодня тоже был в некотором смысле Новый год. И снег выпал. Марина открыла сервант, и в это время из ее комнаты донеслось пение Земфиры. Марина снова улыбнулась. Они обсуждали ее музыкальные
Рома все так же сидел на табуретке, зажав ладони между коленей. Камеру он оставил в прихожей. Монтень сидел напротив Ромы и внимательно смотрел на гостя.
— Он тебя не смущает? — спросила Марина. Она подошла к раковине, поставила бокалы на стоявшую рядом тумбочку. Наполнила вазу водой из-под крана, подошла к столу. Избавив цветы от полиэтиленовой обертки, она опустила их в вазу, потом вернулась к раковине, сняла полотенце с крючка на стене и стала вытирать накопившуюся в бокалах пыль.
— Немного, — сказал Рома.
— Моня, хватит, — сказала Марина. Приведя бокалы в парадный вид, она повесила полотенце на место, поставила бокалы на стол и спросила: — А вы где познакомились?
— С Димой? — спросил Рома.
— Да, — сказала Марина. — Курить если хочешь, кури.
Она переставила папину пепельницу с подоконника на стол.
— Надо сигареты взять, — сказал Рома, встал и вышел в прихожую. Через секунду он вернулся с пачкой «Парламента» и зажигалкой в руках. Сел на табуретку, закурил. — Да во ВГИКе и познакомились. Учились вместе.
— В одной группе? — спросила Марина, тоже присаживаясь.
— Угощайся, — сказал Рома, подвинув к ней пачку.
— Спасибо, — сказала Марина и достала сигарету. Рома галантно щелкнул перед ее носом зажигалкой. Она прикурила.
— Ну да, — сказал Рома. — В одной группе. Мы с ним подрались на третий день совместной учебы.
Марина улыбнулась.
— Почему? — спросила она, глядя на Рому. Ей приходилось скашивать губы в сторону, чтобы табачный дым не попадал в лицо гостю.
— А, долгая история, — сказал Рома, и в кухню наконец зашел Дима.
— Ух, хорошо, — сказал он, вытирая руки носовым платком, — Как музыка?
— Отлично, — сказала Марина, — Там же полотенце есть. Что ж ты платком?
— Ну, я не знал какое, — сказал Дима, подходя к табуретке, на которой сидела Марина.
— Я, пожалуй, тоже освежусь, — сказал Рома.
— Давай, — сказал Дима, с улыбкой глядя в Маринины глаза.
Рома ушел.
— Соскучилась? — спросил Дима, присев на корточки рядом с Мариной и взяв ее за руку.
— Да, — сказала Марина. Она раздавила сигарету в пепельнице и вручила Диме вторую ладонь. Пульс ее стал набирать обороты. Вспомнились гулкие удары сердца Элен из маминой книжки.
— Я тоже, — сказал Дима, поцеловав кончики ее пальцев. — Ты молодец, что позвонила.
— Я знаю, — сказала Марина.
— Ну, — сказал Дима, встав и хлопнув себя по коленям, — Самое время выпить.
Он взял со стола бутылку и быстро свернул ее алюминиевую голову. Марина не успела предложить штопор и порадовалась, что не допустила глупую ошибку.
— Пила когда-нибудь такое? — спросил Дима, наполнив два бокала.
— Нет, — сказала Марина. — А как же Рома?
— Рома успеет, — сказал Дима. — Давай.