Адовы
Шрифт:
Не так, значит в обратном порядке.
Профессор Пипеткин в очередной раз перечитал личные дела последних пациентов. Сверился с экологической картой города, проверил таблицу загрязнений окружающей среды и графики выбросов подземных газов в атмосферу. А для вдохновения принялся грызть карандаш.
Точно, никакой связи, за исключением местности и улицы. Что же за причина?
Предположений у Пипеткина было два. Либо в этой зоне случился выброс ядовитых веществ в атмосферу, ещё не учтенный экологами, а значит, не внесенный в таблицу выбросов, либо это
Идея с вирусом доктору нравилась больше. Это ж можно этот самый вирус открыть, а потом осторожно закрыть, если не заметят.
Но если откроет первым, тот этот вирус назовут его именем. Ещё и премию выдадут. А если нет, то никто ничего и не скажет. Нет сенсации — нет проблем.
— Вирус Пипеткина! — с чувством проговорил профессор. — А что? Звучит!
Светило науки тут же нетерпеливо принялся набирать номер министерства здравоохранения. Такую новость надо сообщить поскорее. Пока кто-нибудь ещё не присвоил себе открытие.
Главное, первым «заполучить патент». Или «застолбить имя», как говорили в его среде коллеги. Полным исследованием можно было заняться и потом, когда дотации выделят.
— Алло, министерство здравозахоронения?.. Ой, заработался. Конечно же, здравоохранения, — голос главврача дрожал от волнения. — … А что вы от нас хотите? Как кормите, так и работаем. Но долой разногласия. Я только что-то обнаружил новый вирус!.. Что значит, в плане не было? Этот психические расстройства вызывает. Массовые галлюцинации и желание упоминать девочек и медведей… Да полно заболевших!.. Симптомы пандемии есть, куда ж без них… Обязательно вышлю список… Вы там у себя пока пометьте, что открыл вирус профессор психических и психиатрических наук — Пипеткин. То есть я… Смотрите, не перепутайте! Пи-пет-кин! Да какая ЭпидемСтанция? Фамилию мою сначала запишите… Для потомков. Пусть помнят, кто первый оказался начеку.
Сделав первый шаг к славе, доктор от медицины немного успокоился. Он заварил чай, в который раз привязав ниточку к пакетику. Чай уже походил на простой кипяток, но Пипеткин блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь горячей водой и предвкушением мирового признания.
В уме он рисовал картины, как получает гранты на исследования, а потом и премию какую-нибудь дадут. Может даже и Нобелевскую. По медицине.
А почему бы и нет? За лоботомию же дали. А Пипеткин чем хуже? Мозги, конечно, так же отключать радикально не может. Но в премии нуждается.
Что им жалко, что ли?
Долго предаваться мечтам доктору не дали. В кабинет влетела пожилая техничка — самый верный сотрудник психбольницы. Раритетный.
Профессор даже не помнил её имени. Обычно ей просто говорили «там надо помыть» и «сходите уже за зарплатой, распишитесь».
Зато она прекрасно помнила все. Техничка работала здесь с самого основания больницы, потому по праву считала себя
От этой уверенности дверь в кабинет доктора уборщица открывала ногой или шваброй. Никогда не стучалась. В руках всё-таки было ведро и прочий инвентарь. Здороваться ещё не хватало.
Профессор, конечно, первые годы тоже кипятился, пока не поумнел и не заметил, что всякий раз после скандала кабинет остается грязным неделю.
Глядя на пыль, он вздыхал и говорил:
— Какие причины врываться без стука? А никаких причин. Санитарка есть, а причин нет.
Если же молчал, и не обращал внимание на бурчание «понасорили тут», то появлялся один побочный эффект — вымытые полы.
— Всё чаи гоняем, — ну этот раз попрекнула главврача санитарка. — А в отделении-то шторм назревает. Разбушевались болезные. Чую, бунт будет. Похоже, погода, меняется. Дадут дроздов. Как пить дать.
— Какой такой бунт? Почему дрозвов, а не перепёлок? — вынырнул из фантазий доктор, вдруг ощутив во рту кипяток, а не сладкий чай с бергамотом.
— А такой! Иди, сам взгляни, — ответила санитарка и забурчала. — Понаполучают себе званий, а сами в упор ничего не видят.
Пипеткин потёр виски пальцами, приводя себя в рабочее состояние. Быстро встав с кресла, он поспешил к палатам пациентов, обогнав даже пожилую санитарку. А ведь ещё недавно казалось, что подопечные у него безобидные, тихие.
И тут на тебе, бунт! Да когда такое было? Ну уж нет, не в его смену!
— Без тренировок и диет съедим медведя на обед, — донеслось до главврача из коридора.
Картина, представшая перед его взором, разительно отличалась от привычного времяпрепровождения сумасшедших в это время суток в отделении. В окружении пациентов стояла девушка. Та самая, что говорила рекламными слоганами. Она выкрикивала рифмованные строки, а прочие обитатели психбольницы повторяли за ней, очевидно заражаясь безумием в лёгкой форме с каждым новым предложением.
Такое часто бывает на эстраде, но лечить людей по ту сторону экрана обычно бывает уже поздно.
Самым странным было то, что телевизор стоял выключенным. А ведь сейчас было самое время смотреть сериал.
Профессор Пипеткин со всей растерянностью наблюдал, как быстро вирус распространился среди пациентов. Даже почти здоровые утратили интерес к сериалу, что означало: либо выборы на носу с раздачей обещаний, либо сезонное обострение по случаю их неисполнения.
Выходило, что вправду бунт близок.
— Передаётся воздушно-капельным путем… — пробормотал доктор, натягивая маску, а затем добавил громко. — Выздоравливающие, разойдитесь по палатам!
— … И каждому вручим стартовый набор дистрибьютора! — сыпала обещаниями Ангелина. — Он поможет справиться с лишним весом и мелким бесом! И куры лесом. И
Гуси с тестом!
— А блондинка-то не настоящая! — прикрикнула седая женщина, перехватывая внимание то ли выздоравливающих, то ли ещё не до конца заболевших. — Чудо безголовое. А где голова? Нету. Тю-тю. Дома забыла.