Адольф Гитлер – основатель Израиля
Шрифт:
При отступлении представители различных кавказских народов, иногда вместе с женщинами и детьми, прибивались к немцам и воевавшим на их стороне казакам. Они отчаянно сражались вместе с ними, и Сталин им этого не простил. После войны большая часть этих людей была притиснута британскими войсками к реке Драве в Австрии и те, кто не покончил с собой, были выданы Советскому Союзу.
Разведке под руководством генерала Гелена с его управлением вооруженных сил иностранных государств Востока редко удавалось, сидя за письменными столами вдали от фронта, составить себе ясный образ врага и никогда не удавалось разоблачить тех, кто в главной ставке фюрера имел доступ к военным секретам высшей важности и выдавал их врагу. Позже
Курская битва, судя по цифрам, была крупнейшей битвой в мировой истории. Тысячи танков были сосредоточены с обеих сторон, тысячи самолетов ждали в боевой готовности на аэродромах. 500.000 железнодорожных вагонов, груженных военными материалами, прибыли за три месяца из глубины России на Курскую дугу. Немецкое наступление не удалось, потому что верховное командование из-за недостатка разведывательных данных не рассчитало силу сопротивления Красной Армии. Немецкие «тигры» и «пантеры» горели, и после недели ожесточенных боев битва была проиграна.
«Scharfsch"utze» by Willy Hermann, 1943
Занятие Сталинграда имело целью ликвидировать важный центр советской военной промышленности и, перерезав главную русскую водную артерию, Волгу, пресечь поставку американских военных материалов из Ирана. В августе 1942 г. ударные части 6-й армии Паулюса вышли на берег Волги под Сталинградом. Когда эта армия была окружена после разгрома стоявших на флангах итальянских и румынских корпусов, Гитлер повторил свою похвальбу двухлетней давности:
«Там, где стоит немецкий солдат, никакого другого не будет!»
Немецкая армия погибла, и 100.000 немецких солдат умерли в советском плену от голода и болезней, как и миллионы советских военнопленных в Германии.
«Kameraden» by Richard Rudolph, 1943
В первые месяцы войны многие жители оккупированных областей, в первую очередь украинцы, в надежде на лучшие времена переходили на сторону немцев. Как на Украине, так и в Белоруссии и республиках Прибалтики население вполне дружелюбно встречало немецких солдат. Почти в каждой украинской деревне женщины стояли на улице с хлебом, солью и молоком. Сотни тысяч их мужей требовали оружия, чтобы тоже сражаться против Сталина. Советский генерал Власов попал в немецкий плен. После недолгого раздумья он изъявил готовность возглавить дивизии русских добровольцев. Все провалилось из-за мыслившего расовыми категориями Гитлера, его министра оккупированных восточных территорий Розенберга и «золотых фазанов», как называли солдаты расфуфыренных партийных функционеров.
Советское партизанское движение, участники которого убивали немецких солдат, взрывали железные дороги и штабы, обязано своим возникновением учению о «недочеловеках». Немецкие солдаты мало верили в это учение и никогда не выполняли т.н. приказ о комиссарах – приказ расстреливать на месте комиссаров, большую часть которых составляли евреи.
Если подъем в середине 30-х годов произошел в значительной степени благодаря сокращению бюрократии, то теперь немецкие солдаты оплачивали своими жизнями разросшийся за войну сверх всякой меры бюрократический аппарат, который принудительно угонял
«Если Вы действительно по-человечески обращались с украинцами, не так, как это было характерно для национал-социалистического режима, то делали ли Вы это только из человеческих побуждений или руководствовались мыслью, что хорошее обращение с населением более целесообразно для достижения национал-социалистических целей?»
Убежденный национал-социалист, который отстаивал чистоту идеи и поэтому защищал евреев от зондеркоманд, ответил:
«Разумеется, на этой войне, когда решался вопрос, быть или не быть моей родине, мною прежде всего владела мысль всеми средствами способствовать победе рейха. То, что я старался совместить эту цель с заповедями человечности, свидетели могут подтвердить». [91]
«Der Scheinwerfer-Prozess», Ewald Hippe Munchen 1950, S. 9.
1943 год принес с собой после уничтожения 6-й армии в Сталинграде окончательный разгром немецких войск в Северной Африке, а вскоре после этого удачную высадку западных союзников в Италии и переход на их сторону этой страны, которая давно уже вела в Танжере переговоры с высадившимися в Марокко американцами. А Красная армия тем временем наступала на Запад, освободила Кубань, Донбасс и остальную Украину, включая Киев.
«K"ampfer» by Rudolf Lipus, 1943
В начале 1944 г. из Ленинграда, который никогда не был полностью окружен, пошел в наступление миллион советских солдат. Этому предшествовала артподготовка, какой не видали и солдаты первой мировой войны под Верденом. За 80 минут снаряды сравняли с землей окопы и бункеры первой линии. Остатки немецких дивизий продолжали обороняться на границе Эстонии. Группа армий «Центр» отступила к северному краю Припятских болот, а на юге русские войска вскоре достигли границ Румынии и Чехословакии.
В 2 часа ночи 6 июня 1944 г. парашютисты союзников начали высадку к востоку от французского города Орн. В море бросили якоря английские и американские военные и транспортные суда. На утренней заре после сильной бомбежки и огня с кораблей 18000 солдат высадились на берег и создали предмостные укрепления. Гитлер в своем Берхтесгадене спал без задних ног и проснулся лишь в полдень. Вторжение, которого Сталин требовал целых три года, началось. Второй фронт против Гитлера создали те, кого он считал германскими братьями, обманутыми «старым гангстером» Рузвельтом и «сумасшедшим пьяницей» Черчиллем.
Вскоре англо-американцы высадились и на средиземноморском побережье Франции.
Всем военным, начиная с полковника и выше, стало ясно, что война проиграна. 20 июля 1944 г. полковник фон Штрауфенберг подложил бомбу в штаб-квартире Гитлера в Восточной Пруссии. При взрыве были убиты и ранены многие. Пистолета, из которого наверняка можно было бы убить Гитлера, тогда уже безумного, у Штрауфенберга в портфеле не было. Гитлер с презрением сказал по этому поводу своему камердинеру Линге:
«В этих заговорщиках нет ничего от революционеров. Это не мятежники. Если бы Штрауфенберг вынул пистолет и застрелил бы меня, он поступил бы как мужчина. А то, что он сделал, – трусость».