Адмирал Ушаков
Шрифт:
– Настоящий злодей, - высказал свое мнение об албанском правителе Сенявин.
– Было бы не худо отобрать у него Перевезу.
– Ни в коем случае, - не согласился с ним Ушаков.
– Нельзя обострять с ним отношений. У этого правителя много солдат, и он может нам еще пригодиться.
Ушаков учредил на Св. Мавре гражданское самоуправление, подобное тем, какие уже имелись на других освобожденных островах, оставил здесь небольшой гарнизон, после чего приказал поднять паруса. Корабли пошли на Корфу.
8
Уже шесть недель находилась соединенная эскадра в водах Средиземного моря. За это время она освободила почти все острова Ионического
Пленный комендант крепости Св. Мавры сказал, однако, Ушакову:
– Вам рано радоваться. Вы легко покорили нас, но обломаете зубы о Корфу. Корфу отомстит вам за нас.
Ушаков ничего не сказал на это, но про себя подумал: "Конечно, брать Корфу будет нелегко, без потерь не обойдешься, и все же крепость будет взята. Чего бы это ни стоило!"
Прибыв к Корфу, это случилось 9 ноября, Ушаков сразу же вызвал к себе капитана второго ранга Селивачева, руководившего блокадой крепости с моря. Селивачев, еще сравнительно молодой офицер, несколько медлительный, но умный, хорошо знавший свое дело, представил весьма неутешительные сведения о противнике. Остров оборонялся трехтысячным гарнизоном, в распоряжении которого имелась многочисленная крепостная артиллерия. Кроме того, у стен крепости стояли 84-пушечный линейный корабль с экипажем до 800 человек, один фрегат, два бомбардирских и несколько других судов. В случае надобности французы могли также ввести в действие захваченный ими у англичан 60-пушечный корабль, который стоял в проливе между Корфу и островом Видо.
– Замочек, скажу вам, ваше превосходительство, зело крепкий, рассказывал Селивачев.
– Я уже не один день ломаю голову и ничего не могу придумать. Трудно подобрать к нему ключик.
– Что ж, давайте теперь вместе думать, - сказал Ушаков, - может, что-нибудь и придумаем.
Они поплыли осматривать остров, его прибрежные укрепления. Ушакова прежде всего интересовал главный город, давший название всему острову. Он располагался между двумя крепостями - старой, возвышавшейся на оконечности узкого гористого мыса, и новой. На подступах к новой крепости имелись земляные валы, стены и рвы, заполненные водой. Сама же она состояла из трех самостоятельных систем укреплений, которые, по сведениям, добытым Селивачевым, были соединены между собой подземными переходами с заложенными в них минами. Со стороны моря город прикрывался небольшим островом Видо, который возвышался против самого порта. Именно возвышался, потому что горы островка имели по отношению к городу с его двумя крепостями господствующее положение.
– Вы искали ключ к Корфу, а ключ - вот он, - сказал Ушаков своему спутнику, подзорной трубой показывая на островок.
– Где?
– не сразу понял его Селивачев.
– Обратите внимание на возвышенности Видо, - начал объяснять Ушаков, - они гораздо выше тех, на которых устроены крепости. Стоит нам взять сей островок, поставить на его возвышенностях батареи, и неприятелю ничего другого не остается, как выбросить белый флаг.
– Да, но Видо тоже очень укреплен.
– Пусть укреплен. И все же надо начинать с этого острова.
Свой план Ушаков представил на обсуждение военного совета, который принял его без существенных замечаний. Сразу же после этого началась подготовка к военным действиям.
Следующим шагом в осуществлении намеченного плана была высадка десанта в порту Гуино, что на главном острове, в нескольких километрах от города Корфу. Десант этот имел ограниченное задание: отвлечь внимание противника от Видо, сделав вид приготовления нападения на новую крепость, а в момент штурма Видо сковать его силы в этой крепости, не дать им прийти на помощь защитникам Видо. Эту же цель преследовал приказ русским кораблям, стоявшим на флангах линии, вести по крепостям "беспокоящий" артиллерийский огонь.
Все исполнялось, как было задумано, но когда дошло до главного, дело застопорилось. Для штурма Видо не хватало десантных войск. Ушаков рассчитывал на прибытие солдат из Мореи и Эпира, обещанных Портой, но его попросту обманули. Правители упомянутых провинций даже не сочли нужным ответить на посланные им письма. Мало того, стали выражать недовольство участием в сражении за Корфу начальники самой турецкой эскадры. Заметно скисли они за последнее время. Оттого, видно, что не сбылись их надежды поживиться за счет островов. И еще потому, что островитяне почести оказывали одним только русским, а на турок посматривали с опаской.
Ушакову приходилось употреблять все средства, чтобы сохранить с союзниками добрые отношения. Он старался советоваться с Кадыр-беем по всем главным вопросам, обращался с ним корректно, больше того, при каждом удобном случае внушал местным жителям, чтобы они оказывали турецкому командующему такие же почести, как и русскому адмиралу. Тщетно! Кадыр-бей оставался недоволен. Ему мерещилось, что русский адмирал обманывает его. Да и как о том не подумать! Почти весь Архипелаг захватили, а что досталось туркам? Ничего. Кадыр-бей не удержался и настрочил в Константинополь жалобу. Он был почти уверен, что Ушак-паша берет захваченные богатства себе, союзную же эскадру лишает законной доли в добыче...
Жалоба Кадыр-бея дошла до самого визиря, тот через рейс-эфенди обратился к русскому посланнику, а господин Томара, в свою очередь, затребовал объяснений от Ушакова. И пришлось главнокомандующему снова садиться за письменный стол. "Я не пользовался нигде ни одной полушкою, писал он господину Томаре, - и не имею надобности... Я не живу роскошно, поэтому и не имею ни в чем нужды, еще уделяю бедным и для привлечения разных людей, которые помогают нам усердием своим в военных делах".
Глядя на Кадыр-бея, совершенно опустил руки и его помощник Фетих-бей. Беспечность этого адмирала дошла до того, что запертый в проливе французский линейный корабль спокойно прошел мимо его судов и удалился в море. Когда возмущенный Ушаков, узнав о случившемся, послал к Фетих-бею своего офицера, тот спокойненько спал, а проснувшись, сделал вид, что ничего особенного не случилось. Подумаешь, вырвался из блокады неприятельский корабль! Пусть ушел. Попутного ему ветра. Меньше неприятельских сил на острове останется. Идти же за тем кораблем в погоню он никак не может. Почему не может? Да потому что команда не согласится. Матросы давно уже не получают жалованья, скучают по своим семействам и вообще так сердиты, что лучше их не принуждать...