Адмирал Ушаков
Шрифт:
Сложные чувства испытывал в эти минуты Ушаков. Он был потрясен пышной встречей, но в его потрясении была не только радость, в нем была еще и смутная душевная боль. За восторгами встречавших ему виделись их недавние унижения, страдания. Нелегко им, видно, жилось при французах-захватчиках, коль с такими изъявлениями чувств признательности встречали своих освободителей. Похоже было также и на то, что, устроив столь шумную встречу, островитяне этим как бы задабривали русских, чтобы, оставшись на острове, не позволяли себе такого, что пришлось им перенести от французов...
После
Начало военных действий убедило Ушакова, что не было никакого смысла переходить всей соединенной эскадрой от одного острова к другому, завоевывая их в последовательном порядке. Целесообразнее было направить на слабо защищенные острова отдельные группы судов, занять эти острова, а уже потом всеми силами обрушиться на главную цитадель французов - Корфу.
Завоевание острова Кефалония на совете было поручено капитану второго ранга Поскочину, получившему для этой цели пять судов, в том числе один турецкий фрегат. Капитан первого ранга Сенявин получил задание освободить остров Св. Мавры. В его распоряжении имелось четыре корабля - два русских и два турецких. Самый крупный отряд оказался у капитана первого ранга Селивачева - три линейных корабля и столько же фрегатов. С этими судами он должен был осуществить блокаду Корфу.
– Сам я пока останусь здесь, на острове Занте, - сказал Ушаков, распределив обязанности между главными командирами.
– О ходе боевых действий прошу рапортовать сюда.
Ушаков задерживался на гостеприимном острове совсем не для отдыха. Прежде чем покинуть Занте, ему надо было учредить здесь временное гражданское самоуправление, как это было сделано на острове Цериго. Еще на конференции в Константинополе было решено предоставить народам Ионических островов после их освобождения республиканскую власть. Но какие конкретные формы должна обрести эта власть, следовало определить на месте, согласуясь с пожеланиями самих жителей. Ушаков рассчитывал в столь не простом деле на помощь Метаксы, выходца из здешних мест и хорошо знавшего обычаи островитян.
– Просьба к тебе, Егор Павлович, - сказал он ему после того, как корабли, назначенные для завоевания островов, снялись с рейда, - плыви в город и договорись со старейшинами, кого следует пригласить для решения вопроса о самоуправлении острова. Пусть соберутся в отведенной мне резиденции. Я прибуду к ним завтра в полдень. Да не забудь пригласить на совет английского консула господина Форести.
Метакса обещал сделать все от него зависящее.
Когда на следующий день Ушаков прибыл в резиденцию, "главнейшие граждане" были уже на месте. Был с ним и английский консул Форести, грек по происхождению, с которым Ушаков познакомился во время вчерашнего богослужения. Собравшиеся оказались из одного дворянского сословия.
–
– спросил Ушаков Метаксу.
– Старшины надеются, что в правление войдут одни только дворяне, ответил тот.
– О нет, - возразил Ушаков, - так будет несправедливо. Надо, чтобы в правлении были представлены все слои населения.
Когда Метакса перевел его слова старейшинам, те стали перешептываться, потом заявили, что готовы согласиться с любым повелением адмирала.
Ушаков почувствовал в их поведении недовольство и сказал сухо:
– Я пришел к вам не волю свою диктовать, а помочь утвердиться на земле вашей справедливости.
Он предложил избрать из числа собравшихся трех архонтов, которые должны были, в свою очередь, подобрать в правление других членов.
– Из дворян?
– Зачем? Я уже сказал, правление должно быть представлено всеми сословиями.
– Хорошо, пусть так. А как быть с городской полицией?
– Полицейских должны избрать сами граждане.
– А суд?
– Разве у вас до этого не было суда?
– Был, но военный, французами назначенный.
– Военный суд не годится, - сказал Ушаков.
– Надобно, чтобы и суды были выборными.
Ход совещания явно не нравился английскому консулу. Он чувствовал себя как на иголках, то и дело обращался к старейшинам с какими-то замечаниями. Ушакова так и подмывало одернуть его, чтобы сидел смирно.
Когда совещание закончилось и Ушаков с Метаксой вышли на улицу, их встретила огромная толпа. Люди размахивали флажками, что-то громко выкрикивали.
– Они желают знать, какие вами приняты решения, - пояснил Ушакову Метакса.
– Скажи им, что они остаются независимыми под управлением ими же избранных граждан.
Метакса перевел собравшимся его слова, но шум от этого не уменьшился, а стал еще громче.
– Чем они недовольны?
– Они не желают быть ни вольными, ни под управлением избранных начальников, - ответил Метакса.
– Они требуют быть взятыми в вечное подданство России и чтобы начальником над островом был только один российский чиновник.
– Это немыслимо, - нахмурился Ушаков.
– Да я и не вижу причин отказываться от самоуправления.
– Они не верят в это самоуправление, считают, что оно их не защитит. Они боятся ненавистных им турок, боятся, что после ухода эскадры турки завладеют островом и тогда жителям будет еще хуже, чем при французах.
Ушаков смутился. Решить вопрос о взятии островитян в подданство России он, конечно, не мог. Не имел на то полномочий. Но попробуй растолковать это толпе!
– Объясни им, пожалуйста, только поласковее, какую выгоду имеет независимое правление, - попросил Ушаков Метаксу.
– Скажи им, что действия российского императора могут быть худо истолкованы другими странами, ежели войска его заявят о себе здесь, на островах, не как освободители, а как завоеватели. Объясни им, что русские пришли сюда не владычествовать, а охранять, что греки найдут в них только защитников, друзей и братьев, а не повелителей.