Адмирал Ушаков
Шрифт:
Ультиматум, составленный в энергичных выражениях и подписанный самим Ушаковым, вызвал в рядах неприятеля уныние. Комендант крепости уже был наслышан о русском адмирале, знал, что слов своих на ветер он не бросает. Струсил комендант. Его страх усилился еще больше, когда он увидел, как русские стали готовить на глазах осажденных фашины, лестницы и другие предметы, предназначенные для штурма. А когда ему доложили, что к русскому войску присоединились до восьми тысяч вооруженных островитян, он понял, что медлить со сдачей крепости больше нельзя, и приказал выбросить
На другой день, когда Ушаков принимал от Сенявина крепостные ключи и опись трофеев, на флагмане появился Метакса. Вернулся цел и невредим. Оставив опись, Ушаков заключил его в крепкие объятия. Казалось, благополучному возвращению своего переводчика он обрадовался больше, чем взятию крепости и многочисленным трофеям.
— Ну что там, рассказывай, — затормошил он его, усадив против себя. — Я, брат, уже всякое о тебе думал. Ужасно беспокоился. Был у Али-паши?
— Был.
— Пирамиды из человеческих голов видел? — поинтересовался Сенявин.
— Представьте себе, видел, — отвечал Метакса. — Иду по главной лестнице во дворец, смотрю, по правую и левую сторону высятся… Страшно смотреть. Смрад такой, что я чуть в обморок не упал.
— Что Али-паша, каков его ответ? — спросил Ушаков, давая понять, что его не очень интересуют такие подробности.
— Али-паша согласился оставить Паргу в покое и освободить нашего консула.
— Так сразу и согласился?
— Не сразу, конечно. Сначала, прочитав письмо, хмурился, говорил, что-де вы, ваше превосходительство, худо знаете его, Али-пашу, вмешиваетесь не в свои дела, что-де вам предоставлено завоевание островов, а на материке он один хозяин. Я, говорит, мог бы занять остров Святой Мавры, но не сделал этого, и пусть адмирал ваш говорит мне за это спасибо. Сказал так, помолчал, а потом вдруг спросил, что за человек ваш адмирал Ушаков, не тот ли, мол, Ушаков, который разбил при Калиакрии славного мореходца Сеид-Али? Я ответил утвердительно. Он сразу смягчился, стал говорить со мной иначе.
— Настоящий злодей, — высказал свое мнение об албанском правителе Сенявин. — Было бы не худо отобрать у него Перевезу.
— Ни в коем случае, — не согласился с ним Ушаков. — Нельзя обострять с ним отношений. У этого правителя много солдат, и он может нам еще пригодиться.
Ушаков учредил на Св. Мавре гражданское самоуправление, подобное тем, какие уже имелись на других освобожденных островах, оставил здесь небольшой гарнизон, после чего приказал поднять паруса. Корабли пошли на Корфу.
8
Уже шесть недель находилась соединенная эскадра в водах Средиземного моря. За это время она освободила почти все острова Ионического архипелага. Противник потерял убитыми и ранеными 140 человек, пленными 1300. Захвачено более 200 орудий, большое количество боеприпасов. Такого удачного начала мало кто ожидал. Боялись, кровь польется рекой, но крови почти не было…
Пленный комендант крепости Св. Мавры сказал, однако, Ушакову:
— Вам рано радоваться. Вы легко покорили нас, но обломаете зубы о Корфу. Корфу отомстит вам за нас.
Ушаков
Прибыв к Корфу, это случилось 9 ноября, Ушаков сразу же вызвал к себе капитана второго ранга Селивачева, руководившего блокадой крепости с моря. Селивачев, еще сравнительно молодой офицер, несколько медлительный, но умный, хорошо знавший свое дело, представил весьма неутешительные сведения о противнике. Остров оборонялся трехтысячным гарнизоном, в распоряжении которого имелась многочисленная крепостная артиллерия. Кроме того, у стен крепости стояли 84-пушечный линейный корабль с экипажем до 800 человек, один фрегат, два бомбардирских и несколько других судов. В случае надобности французы могли также ввести в действие захваченный ими у англичан 60-пушечный корабль, который стоял в проливе между Корфу и островом Видо.
— Замочек, скажу вам, ваше превосходительство, зело крепкий, — рассказывал Селивачев. — Я уже не один день ломаю голову и ничего не могу придумать. Трудно подобрать к нему ключик.
— Что ж, давайте теперь вместе думать, — сказал Ушаков, — может, что-нибудь и придумаем.
Они поплыли осматривать остров, его прибрежные укрепления. Ушакова прежде всего интересовал главный город, давший название всему острову. Он располагался между двумя крепостями — старой, возвышавшейся на оконечности узкого гористого мыса, и новой. На подступах к новой крепости имелись земляные валы, стены и рвы, заполненные водой. Сама же она состояла из трех самостоятельных систем укреплений, которые, по сведениям, добытым Селивачевым, были соединены между собой подземными переходами с заложенными в них минами. Со стороны моря город прикрывался небольшим островом Видо, который возвышался против самого порта. Именно возвышался, потому что горы островка имели по отношению к городу с его двумя крепостями господствующее положение.
— Вы искали ключ к Корфу, а ключ — вот он, — сказал Ушаков своему спутнику, подзорной трубой показывая на островок.
— Где? — не сразу понял его Селивачев.
— Обратите внимание на возвышенности Видо, — начал объяснять Ушаков, — они гораздо выше тех, на которых устроены крепости. Стоит нам взять сей островок, поставить на его возвышенностях батареи, и неприятелю ничего другого не остается, как выбросить белый флаг.
— Да, но Видо тоже очень укреплен.
— Пусть укреплен. И все же надо начинать с этого острова.
Свой план Ушаков представил на обсуждение военного совета, который принял его без существенных замечаний. Сразу же после этого началась подготовка к военным действиям. Флот расположился полукругом по внешнюю сторону острова Видо — в центре корабли турецкие, а на флангах, против крепостных сооружений Корфу, — русские. Капитану второго ранга Селивачеву и турецкому контр-адмиралу Фетих-бею было приказано сторожить выходы из пролива между островами, дабы не выпустить оттуда неприятельские суда.