Адмирал Ушаков. Том 3

Коллектив авторов

навсегда. Французский гарнизон следовал под прикрытием австрийской

кавалерии.

Сия знаменитая и достословная блокада тем более славна, что

французского гарнизона сначала было до 7 тысяч человек, а по заключении

капитуляции возвратилось во Францию не с большим 3400, а протчие

погибли на вылазках и от болезней, от недостатков в провизии. Гарнизон был

отличный, генерал Монье известен по храбрости и опытности, и в нашей

власти было заключать

такую постыдную капитуляцию, каковую дали им

австрийцы; с начала блокады сильные вылазки, деланные на батареи,

моему начальству вверенные, со славою отражены и биты. Австрийский

кабинет или, лутче сказать, Тугут и то его милости, т. е. Тугута, гарнизон

французский избавился постыдного плена и возвратился со славою во

Францию. За сей бесчестный поступок австрийцев последовал правильный

гнев императора Павла и [он] прервал дружбу с неблагодарною нациею, и

сия вскоре после сего происшествия наказана [была] по заслугам на

равнинах Маренских2. Какое имели уважение французы к австрийцам, можно

заключить из следующего: вступя австрийцы вместо меня с отличным по

виду 8-ми тысячным корпусом, французы сделали вылазку и, вероятно,

разбили бы австрийцев, ежели русский констапель не удержал их

стремления до прибытия российского сикурса, из 200 человек состоящего. Деянов

убит, честь и слава памяти твоей, храбрый. Когда австрийцы делали

переговоры, в то время сходились под крепостью русские офицеры с

французскими и последние убедительно упрашивали первых не помогать

австрийцам. «Без вашей помощи,— говорили они,— мы австрийцев скрошим, как

капусту»,— бессмертный Рымникский навел страх и ужасть на храбрых

республиканцев,— они щитали русских непобедимыми.

Генерал Лагоц, еще прежде 1-й нашей экспедиции собрав из

неаполитанцев и итальянцев до 6 тысяч нерегулярного войска, избрав себе

главную квартиру в городе Фермо, к югу от Анконы около 30 миль италиан-

ских, сие местоположение неприступно для неприятельских нападений. Он

1 Груз был оценен в 10148«2 рубля, а сам бриг включен в состав

русского флота и прослужил в нем десять лет (А. Кроткое, Повседневная

запись замечательных событий в русском флоте, СПБ, 1893, стр. 474).

2 В сражении при Маренго 14 июня 1800 г. французы под

командованием Бонапарта нанесли поражение австрийцам, в результате чего послед*-

ние потеряли Ломбардию, Пьемонт и Геную.

отсюда делал несколько набегов и при нападении неприятеля скрывался;

в свою твердыню. Получа от нас известие, что мы уже заняли Фа но и

взяли гарнизон оный, он выступил из своей засады и тихо подвигался

вперед

к Анконе, и когда уже наши войска вогнали неприятеля в Анкону,

я нашел Лагоца, окопавшись шанцами на выгодной позиции, отсюда все

дела наши были общие и согласные. Сходство наших характеров сблизили

меня с ним в совершенную дружбу — храбрость, прозорливость,

неустрашимость обладали им. Лет 26-ти, высокого стройного роста, несколько

рыжеват, он служил во французской службе, был адъютант[ом] Наполеона,

потом бригадным генералом и, обижен будучи Наполеоном и директорией,

поклялся вечную иметь ненависть к неблагодарным. Успехи великого

Суворова дали Лагоцу смелость явиться на театр военный, он вошел в

сношения с Рымникским и, ободряем поседелым воином, усугубил себя на правое

дело; он был подданный австрийский, но не доверял им...

За труды, мною понесенные, я всемилостивейше награжден орденом

св. Анны 2-й степени. Граф Войнович получил Иерусалимский командор-

ственный, Мессер — 2-й степени св. Анны, и многие офицеры — 3-й степени.

После Маренского сражения вся Италия занята французами, но

покуда мы находились в Анконе, ни один город сей провинции не был ими

занят, а когда покойную королеву неаполитанскую приняли на нашу эскадру

для отвоза в Триест, и в который день мы оставили Анкону, в тот

же вступили [туда] и французы, и в ту же ночь выслали австрийцев не

так-то учтиво.

Из письма вашего от 14-го сего месяца1 приметил я, что вам

горестно было по двухдневном труде принять французские

условия.

Я прямо не нахожу важной причины, для которой бы вы

принуждены были против воли вашей принять оные, и повторяю

вам то самое, о чем я имел честь в прежнем моем письме вам

объявить, что по невозможности к защите осажденного города,

по тесным обстоятельствам, до которых он был доведен, и по

крайнему недостатку как в съестных, так и в военных припасах,

а более по известной храбрости и числу осаждающих войск,

французы должны были принять, а не предписать условие.

Приношу вам особливую благодарность за похвалу, которую

вы изволили отдать как капитану фрегата Мессеру, начальнику

сухопутных российско-оттоманских войск, под командою моею

состоящих, так и протчим офицерам, командующим батареями, и

уверяю вас, что в рапортах моих к моему адмиралу не премину