Адмирал Ушаков. Том 2, часть 1

Коллектив авторов

и рекомендовать их в покровительство и милость вашу. С

прибытия моего с эскадрою к островам Венецианским, как скоро

острое Занте освободили мы от неприятеля, первые явились ко

мне знатнейшие обыватели Парги, прося принять их под защиту

и в покровительство его императорского величества, яко верно-

подданнейших и вернейших слуг. Они убеждали меня дать им

позволение поднять на своей крепости российский

императорский флаг. Я на сие согласился

с тем, чтобы подняты были

флаги обеих союзных держав, и дал им обнадежение, что они

будут соединены с островами, нами освобожденными. Разные

происходили происки от Али-паши Янинскаго, но все обыватели

Парги, в присутствии командующего турецкою эскадрою 'вице-

адмирала Кадыр-бея, турецкаго министра Махмуд-ефендия

и бывшаго вместе с ним чиновника от Али-паши, объясняясь на

сей счет, единогласно и решительно им объявили, что они себя ни

под каким видом под турецкое владение не отдадут, сказав

именно следующие слова: «Ежели командующие соединенными

Российскими и Порты Блистательной эскадрами адмиралы не

возьмут нас под свое покровительство и не причислят к прочим

островам, в таком несчастном случае предпочитаем мы смерть.

и чем дойти до сей крайности, мы лучше перережем всех своих

жен и детей; ежели же Али-паша захочет взять нас силою, то

мы будем драться с ним до тех пор, покуда все до последняго

умрем с оружием в руках!»

Таковая их твердость и отчаяние понудили нас с Кадыр-

беем принять их с надлежащим обнадежением под

покровительство наше. На крепости их развезаются оба флага, которые

хранят они, как жизнь свою, и не согласятся никогда оные

оставить. Нельзя видеть без слез отчаяния их и преданности к

нашему государю. Обо всех обстоятельствах, касательно Парги,

относился я всегда подробно в Константинополь к г.

полномочному министру и кавалеру Томаре и просил его об них ходатай»

ствовать наравне с прочими островами.

По убедительной просьбе паргиотов и, зная, сколь ваше

сиятельство, любя отечество свое, сами цените всех тех, кои

свято сохраняют добродетель сию, я осмеливаюсь вверить участь

храбраго сего народа вашему попечению. Я не могу не

засвидетельствовать, что во всем здешнем крае не нахожу я столь

основательно твердых людей, с беспредельною приверженностью

я более желающих подданства его императорскому величеству;

но как сие по обстоятельствам невозможно, в таком случае ищут

они высочайшаго милосердия и благоволения: причислить их

к островам, прежде бывшим Венецианским, на тех же правах, на

каких останутся сии. Я не осмеливаюсь

ласкать себя надеждою,

может быть, сие уже поздно, но люди сии в таком отчаянии, что

не знают, что делают. Между страха и надежды решились они

послать депутата в Санктпетербург со всеподданнейшим

прошением к его императорскому величеству! Я не мог отказать

неотступной последней их просьбе рекомендовать его в милость

и покровительство вашего сиятельства. Письмо на греческом

диалекте, от депутатов мне поданное, и перевод с оного при сем

препровождаю 1 и в надежде милостиваго вашего благоволения

с истинным и всегдашним моим к вам почтением и совершенною

преданностью имею честь быть и проч.

Вашему императорскому величеству всеподданнейше доношу:

прежде бывшие Венецианские острова, большие и малые, все

нами соединенными эскадрами от французов освобождены, кроме

острова Корфу, которой содержится эскадрами нашими в

блокаде, берега от полуострова Морей, простирающиеся к

Венецианскому заливу, также от французов освобождены; обыватели

всех оных мест столь привержены и преданы вашему

императорскому величеству, я не в состоянии описать толь великой

приверженности, какая действительно от душевного рвения их

явственна, а особо когда пришли мы с эскадрами к острову

Занте, встречены жителями оного острова так, как во

всеподданнейшем рапорте моем от 26 числа минувшего октября

объяснено, редкое гребное судно и лодка показали, на которых не

было бы российского белого флага с Андреевым крестом; когда

по надобности сходил я на берег и был в монастырях и в

церквах, от стеснившегося народа по улицам и от устраняющегося

на обе стороны нельзя было бы пройтить от чрезвычайного

крику, беспрестанно возглашающего имя вашего императорского

величества: виват Павел Петрович! виват государь наш Павел

Петрович! Генерально почти во всех домах и из окошек оных

выстановлены висячие флаги первого адмирала, несколько тысяч

таковых было видно по всем улицам на белых платках и на

холстине нарисованные андреевым крестом, также из окошек

развешено было множество одеял, платков и разных бумажных

и шелковых материев. Женщины из окошек, а особо старые,

простирая руки, многие крестясь, плачут, показывая видимость

душевных действиев, какие в них о г удовольствия происходят;