Адмирал Империи 42
Шрифт:
— О, проклятый негодяй! — воскликнул Михаил Александрович, ударив со всей силы по подлокотнику своего командирского кресла. — Как он мог так с нами поступить?! Это же бесчестно!
— Прекратите истерику! — скривился Никита Львович. — Мы ему что родственники? О каком предательстве вы говорите, князь? Это всего лишь ставка на победителя. Салтыков сделал свой выбор — ничего личного, только бизнес…
— Да, но как быть нам в этой ситуации? — растерялся Михаил Александрович, явно начиная паниковать.
— Успокойтесь, у нас двоих достаточно сил, чтобы опрокинуть
«северян», даже чуть больше с учетом потерь, которые те в данный момент несут. А то, что дивизии Северного флота скованы ближним боем только играет нам на руку…
— Я напомню вам, что у Дессе все-таки побольше кораблей, чем у нас, — не согласился с Трубецким, князь Михаил Александрович. — Вы забыли посчитать две его лучшие «ударные» дивизии, которые несколько часов тому назад покинули сектор… А мы знаем, кто их возглавляет…
— Поэтому и послали за этими дивизиями такое сопровождение, что контр-адмиралу Василькову, несмотря на все его умения и удачу, не отбиться. Преследователи загонят его в угол и добьют, как бешеную собаку! Уверен, что Васильков и Кантор уже мертвы, а их корабли уничтожены, либо рассеяны… Так что, вперед мой друг, смелей в бой! Настал момент нашей славы!
— Что, как стая трусливых гиен решили напасть и оглодать кости настоящих хищников?! — засмеялся Илайя Джонс, внезапно присоединяясь к беседе князей, вторгаясь в их личный чат. — Так вам, господа, рано делить шкуру еще не убитого зверя. Вы слишком мелки и слабы для этого…
— Ты вообще помолчи «янки»! — рявкнул на него, Никита Львович. — У тебя одна жалкая дивизия, которую ты украл у первого министра. И какое право ты вообще имеешь находиться здесь и смеяться над нами, американец?!
— Ну, не такая она и жалкая, — зло посмотрел на князя, Илайя. — Могу продемонстрировать реальную огневую и таранную мощь 34-ой, если хочешь…
— Мне некогда мерятся с тобой силами, перед нами с великим князем находится более важный враг — это адмирал Дессе, — ответил Трубецкой, презрительно отмахиваясь от Джонса.
— Только лишь Дессе? — удивленно спросил Илайя. — А как же остальные?
— «Черноморцы» разбиты и скоро сойдут со сцены, османы уже почти побежали, — пожал плечами вице-адмирал Трубецкой, загибая пальцы. — А с первым министром, поверь, мы в отличие от тебя чужака, сумеем найти общий язык… Наш главный враг — Поль Дессе, был им и остается, несмотря на все наши разногласия с Птолемеем…
— Главное, не ошибитесь, сэр, — усмехнулся Илайя Джонс, прекрасно зная, как первый министр ведет себя по отношению к свои союзникам, как только те оказываются ему не нужны. — Итак, вы вдвоем намереваетесь атаковать дивизии под «бело-синими» голографическими знаменами?
— Это тебя не касается, но уж если ты спросил то — да, именно это мы и планируем сделать, — важно заявил Михаил Александрович. — И кто нам может в этом помешать?
— В принципе, никто, — пожал плечами Илайя, делая простое лицо. — А не боитесь удара в спину?
— От кого? от тебя?!
—
— Тебя, нам хватит сил отогнать, — смело посмотрел на Джонса, вице-адмирал Трубецкой.
— Самоуверенность вас когда-нибудь погубит, князь, — тут же отреагировал Илайя. — Но если вы не боитесь моих кораблей, то и кроме них в секторе есть силы способные вам навредить…
— Козицын не нападет, — уверенно покачал головой Михаил Александрович, — он наш бывший союзник и нам с Василием Ивановичем делить нечего.
— А как же ваш давнишний дружок — граф Салтыков? — не отставал Джонс.
— Этот предатель никакой нам не друг, — заявил Никита Львович, заметно покраснев.
— Всё? Уже враги? — громко засмеялся Илайя Джонс. — О, как же быстро кончается дружба у этих знатных вельмож. Или ее нет в принципе, среди всех ваших древних никому не нужных семей?
— Не забывайся, перебежчик! — воскликнул Трубецкой, задетый словами «янки» за живое. — Ты в Империи никто!
— Во-первых, не смейте разговаривать со мной на «ты»! — Джонс придвинулся к экрану вплотную и с такой ненавистью посмотрел на Никиту Львовича, что тот осекся на полуслове. — Вы, князь, слишком много возомнили о себе, как бы гордыня не обратилась против вас. Ваши семейства заигрались в этой партии, где наградой является императорский трон… При этом вы как бешеные псы разрываете на куски собственную Империю, которой поклялись служить, как у вас русских говорят «верой и правдой»!
Илайя не очень хотел сейчас вести бесполезные разговоры с двумя этими напыщенными индюками. Американец конечно же не питал надежд на то, что переубедит князей или тем более запугает их. На самом деле вице-адмирал всего лишь тянул время, чтобы Трубецкой и великий князь Михаил подольше не атаковали в данный момент корабли Дессе. Джонс не испытывал к командующему Северным флотом теплых чувств, просто не хотел, чтобы победа при Санкт-Петербурге-3 в конечном итоге досталась Птолемею Граусу. А именно так бы и произошло, атакуй сейчас князья истекающие кровью дивизии «северян». Когда Трубецкой и Романов со своими свежими эскадрами набросятся на Поля Дессе и тем самым сильно ослабят его дивизии, этот хитрец Птолемей выйдет на авансцену и довершит разгром. Именно для этого, как считал Илайя, первый министр до сих пор так и не вступал в сражение, держа при себе полноценную «резервную» дивизию у ворот своего «вагенбурга».
— Птолемей снова использует вас, и снова обманет, — продолжал давить Илайя, обращаясь к князьям-адмиралам. — Глупцы, вы же не можете не понимать этого…
Михаил Александрович начал было уже сомневаться в правильности своих действий, но более решительный вице-адмирал Трубецкой по-прежнему оставался непреклонен.
— Я помню, как Птолемей использовал тебя — Илайя Джонс, а в отношении нас с князем первый министр вел себя достойно, — ответил он, не менее ненавидящим взглядом, прожигая американца. — Ты — предатель, который увел из его лагеря самую боеспособную на тот момент дивизию. Ты, чужак сам себе на уме, и нас хочешь сбить с толку?! Все, убирайся!