Аден
Шрифт:
– Господин Севастьянов, желаете небольшую экскурсию по отелю или сразу поедете в особняк?
– Домой. – Тихо сказал Михаил. – Устал.
– Конечно. – Мэйнслэйв понимающе покачал головой и дал команду бортовому компьютеру. – Бульвар да Винчи, особняк A19.
Электромобиль плавно тронулся с места. Они покинули сектор прибытия, и уже через минуту мчались по одной из центральных улиц.
За окном проплывали аккуратные домики на пять-шесть номеров. Одни увиты плющом, другие – окружены строгим английским садом. В городе было зелено и солнечно. Идеальный день для прибытия. Михаил
Вот он, запах Марса. Свежескошенная трава, цветы и ещё что-то тонкое. Едва уловимое, как из детства.
– Мы только что проехали серебряный уровень. Очень мило, не находите? Но, на мой вкус, шумновато, – доверительно сообщил Мэйнслэйв и подмигнул Михаилу. – Видите КПП? Впереди золотой.
Миновав кипарисовую аллею, электромобиль сбавил ход перед воротами. Система моментально считала информацию о пассажирах, и ворота раскрылись. Автомобиль набрал полный ход. Они проезжали улицу за улицей, а надписи на указателях мелькали так, что Михаил едва успевал читать их: Азимова, Кларка, Булычева, Уэллса… Дома в золотом уровне были богаче, с просторными садами, бассейнами и теннисными площадками.
Несмотря на свежий воздух, от постоянных поворотов Михаилу сделалось дурно. Зашумело в висках, к горлу подкатил ком – пониженная гравитация давала о себе знать. Он стал медленно сползать по сидению. Мэйнслэйв тут же приказал машине замедлить ход.
– Вам нехорошо? Может, выйдем, проветритесь?
– Нет, нет. Поедем.
Мэйнслэйв легонько пожал плечами, и машина возобновила ход.
Лучше закрыть глаза, чтобы не штормило. Вот-вот, так полегче. И ветерок в шею. Михаил погрузился в прошлое. Стоит на палубе и в последний раз видит угасающий в глубине космоса шар Земли. Отвернулся. Доктора в кургузых белых одеждах, похожие на инопланетян, ощупывают его тело. Инженеры колдуют вокруг криокамеры. Страшно? Совсем немного. Потом – последний глоток воды перед тем, как его заморозят заживо. Заживо. Страх всё сильнее. Нужно скорее ложиться. Засыпать и ни о чём не думать. Клубы криптона окутали его, словно туман из капелек застывшего времени. Последний блик света. И абсолютная тьма.
Из тьмы неожиданно выплыло круглое лицо Мэйнслэйва.
– Михаил? Проснитесь. Мы приехали.
Машина остановилась на бульваре Леонардо да Винчи перед особняком А19, где Михаилу предстояло беззаботно провести остаток жизни.
Улица перед домом выложена упругой искусственной брусчаткой. Все дороги в платиновом уровне «Адена» были напечатаны прочным современным полимером, но мимикрировали под асфальт. Декоративный каменный заборчик вокруг особняка доходил Михаилу до пояса – ещё на полтора метра вверх возвышались кусты живой изгороди.
– Пожалуйста, посмотрите в сканер. Это вместо ключей. – Майкл помог Михаилу вылезти из машины.
Сканер кратко пикнул. Причудливые металлические растения, из которых состоял узор на калитке, пришли в движение и расступились, открыв Михаилу проход. Уютный дворик и небольшое крыльцо с лестницей. Возле него уже выстроились опрятные горничные в количестве трех душ.
– Не желаете ли…
– Нет.
– Пригласить к вам врача?
– Нет. Может быть, завтра, если… В общем, не надо.
– Проводите господина Севастьянова в спальню! – скомандовал Мэйнслейв.
Одна из горничных заботливо взяла Михаила под руку и повела в дом. Интерьер готовился по личному проекту Михаила, поэтому он помнил, где должна находиться спальня. Теплые и очень ласковые руки сняли с Михаила всю верхнюю одежду.
– А теперь – спать… – откуда-то сверху сказал невероятно родной женский голос.
Михаил засыпал. На границе сна и яви его ошпарило притуплённое чувство стыда за грубость с Мэйнслэйвом и горничной. Но секунду спустя эту горечь уже заглушила волшебная анестезия глубокого забытья.
Рыжевато-красные лучи марсианского солнца последний раз скользнули по черепице особняка А19. Это был первый марсианский закат Михаила. С заходом солнца на бульваре да Винчи вспыхнули галогеновые огни. В комнатах первого этажа также зажегся свет – горничная точно и аккуратно выполняла свои обязанности, оберегая сон космического скитальца. Электронная начинка дома чутко анализировала данные от сотен биодатчиков, рассредоточенных по кровати. Все было подчинено единой цели – сделать новую жизнь обитателя счастливой и беззаботной.
Михаил видел сон. Или это сон, опутав истощённое тело Михаила, смотрел на него. Изучал.
Снились лица из прошлой жизни. Секретарши со злыми причёсками. Синие костюмы топ-менеджеров, как всегда, слишком тесные в талии. Столы, ряды столов из дешевого алюминия. Атомный император в сопровождении свиты роботов.
Всё кружилось как в снежном вихре. Из него то и дело выскакивали планшеты с просроченными задачами. Карточки и ай-ди. Михаил попытался кричать, но воздуха не было. В самый последний момент, когда он был готов задохнуться, мир завибрировал. С неба полился Шопен, и он дышал им, жадно поглощая аккорды и ноты.
Музыка незаметно сошла на нет, и других снов Михаил в эту ночь не видел.
Утро. Затемнённые стекла в панорамных окнах постепенно светлели, готовясь впустить в просторные комнаты каждый фотон утреннего марсианского солнца. Пение птиц за окном заставило особняк слегка приоткрыть их – дом знал, что это обязательно напомнит Михаилу о детстве, когда он вставал пораньше, чтобы встретить последний рассвет летних каникул.
Браслет, предусмотрительно оставленный на тумбочке возле кровати, ласково завибрировал, готовя владельца к пробуждению.
Информация с тысяч датчиков готова к отправке.
– Отправляйте, – скомандовала Система.
– Есть какие-то серьёзные угрозы?
– Незначительный сбой нейромедиаторов, беспокойный сон. Для большей точности нужно провести ряд дополнительных исследований.
– Я внесу это предложение, – отвечала Система.
Михаил открыл глаза и осмотрел комнату. Рефлекторно напрягся, готовясь к чему-то плохому. Тишина. Всё хорошо. Всё в порядке.
– Желаете умывание в постели? – деликатно поинтересовалась Система.