Адам
Шрифт:
Когда они завернули за последний угол перед раздевалкой, он остановился, из-за чего Лоре пришлось резко затормозить. Бросив испуганный взгляд в его сторону, она спросила:
— Почему мы остановились?
— У тебя идет кровь, — заявил он.
— Нет, я не… — Лаура замолчала и в ужасе уставилась на то, как он поднял ее руку. На кончике указательного пальца сверкала маленькая капелька крови. Должно быть, она порезалась о стекло от разбитой колбы.
«О нет».
Она встретилась со взглядом солдата. Ее сердце учащенно
Лаура порезалась, но не заметила этого во время обеззараживания. Нехорошо. Теперь ее отправят на карантин как минимум на пять дней, чтобы исключить возможную инфекцию.
«Я не хочу в карцер».
Дерьмо, она ненавидела маленькие помещения и кабельное телевидение. Лучше читать или работать в лаборатории, но ей бы не позволили.
Такая крошечная рана, но выбор солдата был очевиден. Он должен был доложить.
Или нет.
Удерживая ее взгляд, мужчина поднес кончик ее пальца ко рту и провел по нему языком. По телу Лауры пробежала дрожь, которая была вызвана определенно не холодом.
— Зачем ты это сделал? — спросила она хриплым голосом.
— Разве поцелуй не исцеляет?
— Касание губ не может вылечить.
— И все же, ты более расслаблена, чем была минуту назад.
— Не совсем. Трудно расслабиться, когда в перспективе тебе грозит быть запертым в камере для наблюдения почти на неделю, — Лаура не сомневалась, что они посадят ее под замок, хотя образец якобы был безвредным.
Он выгнул бровь и улыбнулся.
— Я никому не скажу, только если ты проговоришься.
Серьёзно? Ослепительная улыбка озарила ее лицо.
— Спасибо.
— Не стоит благодарностей. Тебе все равно нужно одеться и поспешить, если мы не хотим, чтобы начальник надрал нам обоим задницы.
— Я всего на минутку. Еще раз спасибо, — повинуясь импульсу, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. В любом случае операторы не засекли бы их, потому что умный солдат остановился между камерами, чтобы сообщить о ранке.
Кстати, как он узнал, что она поранилась? Порез был размером с булавочный укол. Лаура даже не почувствовала боли. Должно быть, он мельком заметил выступившую кровь.
Проницательный взгляд. С другой стороны, Лаура и раньше понимала, что он замечал все вокруг, вплоть до мельчайших деталей.
Личная встреча с этим мужчиной подняла уровень ее заинтригованности на ступеньку выше. Отличное телосложение, привлекательная внешность, свежий, чистый аромат — да, она отметила и запах, пока они шли по коридору, — внимательность и голос, предназначенный для страстных ночей.
У него должен был быть какой-то изъян. Лаура была полна решимости найти недостаток сразу после того, как отыщет свое нижнее белье и оденется.
Глава 3
Стоя на страже в раздевалке, Адам изо всех сил старался не думать о симпатичном докторе, надевающем
Не нужно было обладать блестящим умом, чтобы понять, что ситуация сильно смутила доктора. Красные щеки, опущенный взгляд, учащенное сердцебиение. Даже если бы ему не приказали наблюдать, он бы все равно не сумел отвести взгляд.
Когда зазвенел сигнал тревоги, Адам развернулся, но не из-за протокола, а потому что хотел убедиться, что девушка не пострадала. Хотя еще предстояло выяснить, почему его так интересовало ее благополучие.
К его облегчению — странная эмоция, которую он еле распознал, поскольку никогда раньше не испытывал, — Лаура просто разбила колбу. Но данная человеческая оплошность привела к некоторым стрессовым моментам, например, множеству уровней обеззараживания.
Настоящий джентльмен отвернулся бы. Настоящий солдат ухмыльнулся бы. Но Адам был киборгом. Он контролировал свои эмоции и поступки. Киборги всегда действовали в зависимости от того, какой курс был наиболее правильным в соответствии с анализом ситуации.
За исключением данного момента. Когда он увидел обнаженную женщину, которая его очаровала, то вспомнил, что был в первую очередь мужчиной, а не машиной. Он смотрел, замечал, вожделел и чувствовал. В основном возбуждение.
В тот миг не имело значения, сколько обнаженных женщин он видел за всю жизнь. В том, как доктор Лаура Коуэн застенчиво раздевалась, было нечто гипнотизирующее, из-за чего Адам не мог отвести взгляд и оставаться бесстрастным.
Когда девушка вышла, одетая только в тонкий лабораторный халат, то Адам начал мысленно спорить со своими желаниями.
«Никаких прикосновений. НЕТ. НЕ ПРИКАСАЙСЯ».
Компьютер боролся с низменными желаниями. Но Адам не позволил своему первобытному инстинкту победить.
Если не считать того, что он схватил ее за руку перед всеми камерами, хотя это можно было списать на слишком рьяное выполнение работы, ему удавалось оставаться сосредоточенным… пока он не уловил намек на рану.
Запах крови. Тогда Адам остановился в слепой зоне и поднес ее палец к губам, облизав ранку. Его накрыло волной страсти от простого прикосновения и от вида того, как ее глаза расширились, но не от ужаса, а от ответного чувственного интереса.
По сути, Адам убил двух зайцев одним выстрелом. Во-первых, рецепторы на его языке могли распознать след содержимого в пробирке. Над чем работал доктор? Достаточно ли этого попало в ее кровь, чтобы он мог это выяснить?
И данные доводы были вполне логичны. А вот «во-вторых» имело эгоистичный налет. Ему просто нужен был повод к прикосновению. Его губы на ее коже.
Лаура не вздрогнула и не отстранилась. Напротив, ее губы приоткрылись, взгляд смягчился, а температура тела повысилась.