Адам и Ева

Гудзь-Марков Алексей

– По десять пар перемычек на виток спирали, – произносила Анна, взмахнув длинными ресницами.

– Зачет досрочно, – улыбался лектор, обращая взор на студентку. – Перемычки из A-T и G-C прикрепляются к лентам спирали атомами азота – N, и поэтому A-T и G-C, а это сложные молекулы, называют азотистыми основаниями.

Анна не мигая вопросительно смотрела на лектора, словно кондуктор в трамвае, а он произносил: «Подойдете ко мне с зачеткой».

– Чем отличаются ДНК, – доктор Майер поднимал глаза на дальние ряды аудитории, где взоры главным

образом были устремлены на экраны разнообразных средств связи.

– Изменчивость ДНК обусловлена вариабельностью последовательностей азотистых оснований A-T и G-C, – Анна, склонив очаровательную голову набок, едва заметно пожимала плечами.

– Верно. Все дело в сочетании A-T и G-C и в их частоте. Теперь далее. Для чего природа создавала в ядре живой клетки эти молекулярные спирали?

– Для репликации, – говоря, Анна подняла изящно очерченную белоснежную правую руку. – При каждом делении клетки обе дочерние клетки получают собственные цепи ДНК, собираемые со скоростью тысяча нуклеотидов в секунду.

– Верно. Еще немного, и экзамен досрочно, – доктор Майер мял руками измазанную мелом губку. – А что же далее?

Скоро доктор Майер осознал, что взгляд его в аудитории всякий раз обращается к демонстрирующей интерес к лекции склоненной набок голове Анны и к ее открытым запястьям. Бровь лектора приподнималась, выказывая заинтересованность в диалоге со студенткой. Глаза собеседников улыбались. Скоро оба осознали, что невольно подражают жестам и позам друг друга.

– Информация передается от генов белкам, – Анна вопросительно смотрела с лукавой робостью.

– Какие известны основные типы мутаций? – доктор Майер поднял глаза к окну, на сверкающие стеклом и сталью на солнце небоскребы и окружающие их купеческие фахверковые дома с черепичными крышами эпохи расцвета Ганзейского союза.

– Замена одного азотистого основания другим, потеря одного или нескольких оснований и вставка оснований.

– Что может стать причиной мутаций?

Анна переглянулась с соседкой, а та указала пальцем на абзац в учебнике.

– Ультрафиолетовое облучение, окисление, гидролиз, алкилирование, метилирование.

– Да, – доктор потер белые от мела ладони, – теперь о межклеточной коммуникации.

Анна скосила глаза на соседку, и она, листнув учебник, тонким пальцем указала абзац. Анна, кивнув для храбрости, произнесла:

– Нервная клетка, нейрон, передает электрический импульс через свой длинный отросток, аксон. А аксон, создав сигнальную молекулу, через соединение-синопсис передает ее клетке-мишени. Но клетки у человека разные, около двухсот типов, – на мгновение Анна запнулась, склоняя голову к шепчущей соседке. – И клетки взаимодействуют, используя внеклеточные сигнальные белки. И работают снаружи клетки поверхностные мембранные рецепторы. А внутри клетки действуют свои рецепторы. Эта химическая реакция называется сигнальным каскадом.

– Экзамен зачтен.

Со звонком двери аудитории отворялись, и доктор Майер в окружении десятка девиц,

раскланиваясь со знакомыми, шел в университетский буфет, где общение носило неформальный характер, со взрывами счастливого смеха и громкой речью, сдобренной бесконечным многообразием мимики и жестов очаровательных лиц.

Глава 10

Остров Рубондо расположен в юго-западной части озера Виктория, относительно недалеко от озера Танганьика. Возникла идея посмотреть на ближайших родственников современного человека, на шимпанзе, в естественных условиях обитания.

– Это скрытые джунглями горы над побережьем Танганьики. Там сохранилось несколько сотен шимпанзе, – объяснял Бонами, отчего-то опуская длинные руки ниже колен. – А на озере Танганьика сотни километров песчаных пляжей. Там есть где расположиться.

Конференция в городке Мусома еще продолжалась. Наши герои быстро пресытились докладами, изобилующими никому, кроме докладчика, не понятными псевдоучеными пассажами, и решили использовать время для путешествий по Танзании.

В самом деле, узкая полоса песчаного побережья озера Танганьика оказалась идеальным местом для ночевки.

Николай, и это скоро осознали его спутницы, был гением чувственных наслаждений в абсолютной аскезе. При этом он мастерски распределял минимальные ресурсы с максимальной отдачей, не совершая ни одного лишнего движения. Первое, что всюду в походе делал Николай, – разводил огонь от одной спички и тут же устраивался возле него, словно невозмутимый сытый кот в теплой хозяйской постели. Мелиса и Изабель, сведя бытовой обиход к минимуму, неосознанно льнули к нему, словно котята к кошке, восхищаясь простотой решений.

На вечерней заре у большой воды, под сенью девственного леса, умиротворяющая тишина представляется великой симфонией мироздания. Это мелодия вечности, всякий раз волшебным образом возрождающей жизнь из небытия. Природа словно говорит способным услышать ее людям: однажды я создам вас вновь.

Поднявшись, Николай размялся и с видимым наслаждением погрузился в покрытые легкой рябью воды озера. Мелиса и Изабель последовали за ним.

Регулярное плавание, укрепляя мышечный каркас, дарит человеку удовольствие от ощущения силы гибкого упругого тела. Скоро Николай обучил очаровательных спутниц тонкостям баттерфляя и кроля на спине, и втроем они походили на стаю дельфинов.

Перед распахнутым входом в большую палатку на ветру трепетало оранжевое пламя.

– Такого умиротворения, как у большой воды, у костра, под розовыми облаками вечерней зари, не испытаешь нигде и никогда, – Изабель тянула тонкие влажные ладони к огню. – Растворяясь в совершенной красоте, ощущаешь себя младенцем в колыбели у пылающего камина в отчем доме.

– Это похоже на встречу вождей команчей и апачей перед охотой на бизонов, – шутила Мелиса, улыбаясь глазами счастливого ребенка. – Не хватает трубок. Зато наша палатка напоминает индейское типи.