Адам и Ева

Гудзь-Марков Алексей

Глава 7

К городку Мусома ехали всю ночь едва различимой в саванне дорогой под тропическим ливнем, казавшимся новым библейским потопом. С рассветом на севере проступили очертания горы Шамполи.

– Потухший вулкан, – рассказывал Бонами, указывая на Шамполи. – Это уже Кения. Под этой горой моя родная деревня.

– Это земли масаев? – спросил Николай.

– Да. Масаи живут и в Кении, и в Танзании. У них нет своего государства.

– Они, как индейцы оджибве, считают, что земля не может никому принадлежать и ее можно лишь использовать,

как огонь, воздух и воду, – улыбнулась Мелиса.

– Пожалуй, – согласился Бонами.

– Девственная саванна – это природа эпохи Адама, – заметила Изабель и воскликнула с непосредственностью ребенка: – Слоны!

Залитым водой зеленым ковром саванны, выступив из-за редких акаций, дорогу переходили натоптанной веками тропой три десятка громадных африканских слонов. Чувствуя опасность, слоны сгруппировались, заслонив детенышей. Слонята барахтались в лужах.

– Как сыро и как хороши эти исполины, – восхищалась Мелиса оглашавшими саванну трубным ревом слонами.

– В год в Африке от рук браконьеров гибнет от тридцати до сорока тысяч слонов, – объяснил Бонами, и его большие карие глаза с грустью смотрели на спутников. – Раньше и масаи занимались охотой и на львов, и на иных диких животных. Но теперь они поняли, что чем больше в саванне пасется зебр и антилоп, тем более сыты львы и хищные кошки меньше охотятся на скот масаев. И поголовье львов вокруг горы Шамполи увеличилось в несколько раз.

– Однако сколько же воды, – изумилась Изабель.

– Осадки выпадают над Килиманджаро. Гора собирает вокруг себя идущие от океана тучи, не пропуская их далее на континент. И дожди пополняют влагой озера рифовой долины.

В Мусоме после первого дня работы конференции, а доклады герои повествования прочли в первый день, всех желающих пригласили на остров Рубондо, представляющий собой заповедник, затерянный среди голубых вод озера Виктория. Длинная парусная лодка с высокими бортами приняла наших героев, и началось плавание водами величайшего в Африке озера.

Большой остров Рубондо был скрыт непроходимым тропическим лесом с саванной и болотами, среди которых в безмятежном покое бродили слоны, жирафы, носороги и бегемоты. Над девственным раем парили орлы.

На Рубондо, лишенном цивилизации, люди растворились в первозданной природе родины современного человечества, и вечером, сидя на берегу озера вокруг пылающего костра, Мелиса, вдохновившись происходящим, поведала историю.

– Канада – северная страна, но с Африкой ее роднит то, что значительная часть Канады пока еще не искалечена людьми и прогресс там еще не обернулся регрессом.

– Если тут слишком жарко, то в Канаде слишком холодно, – склоняя набок украшенную завитыми локонами голову, развела руками Изабель. – Думаю, все к лучшему.

– Эту историю мне рассказала бабушка. Семейное предание, – Мелиса обвела спутников вопросительным взглядом и, убедившись в доброжелательном восприятии, поведала с недюжинным актерским даром: – Все случилось в Монтане, на границе Канады и Штатов, в XIX веке. Моего прадеда звали Джон Хайнс. Он был охотником-траппером и в компании десятка таких же охотников добывал для Мисурийской пушной компании Майкла Иммела и Роберта

Джонса бобровые шкурки на земле индейского племени черноногих.

– Это племя, которое вело войны со всеми соседями-индейцами, – дополнила повествование Изабель.

– Да, – Мелиса кивнула и, обведя глазами восторженного подростка погружающееся в ночь озеро Виктория и непроницаемую стену джунглей, заметила: – Реальность меняет мироощущение человека, и порой он чувствует себя богачом, таковым не являясь.

На огне запекали рыбу. Бонами приправил ее травами и на пальмовых листах подал гостям.

– То было удивительное время, – неспешно продолжила рассказ Мелиса, облизывая тонкие пальцы. – В 1831 году Джеймс Кипп, представлявший американскую пушную компанию, заключил мир со свирепыми черноногими. Для индейцев было решено построить торговый пост, где Джеймс Кипп будет покупать у индейцев меха, а трапперов посылать в земли индейцев уже не придется. На реке Миссури построили пост Форт-Пиеган. Позже его назвали форт Маккензи.

– И наступил мир, – предположила Изабель, отрывая от связки бананов спелый желтый плод.

– Да, – Мелиса усмехнулась, и в ее глазах отразились искры костра. – Мир наступил, но каждая сторона понимала его по-своему. Черноногие приносили в форт горы пушнины в обмен на товары и оружие, а на обратном пути, встретив белого, неизменно его убивали и, сняв скальп, праздновали победу. А индианки под бой барабанов, торжествуя, поднимали скальп на шесте.

– Полагаю, такой мир скоро окончился, – предположил Николай, подкладывая в огонь ветви.

– Да. С завершением сезона охоты черноногие форт сожгли, – Мелиса качнула головой. – Какая вкусная рыба.

– А когда черноногие получили доступ к огнестрельному оружию? – спросил Николай.

– С канадскими торговцами черноногие ладили. Компания Гудзонова залива в 1780 году на реке Саскачеван построила торговый порт Бакингем-Хауз, и у черноногих появилось огнестрельное оружие, и они изгнали из прерий в Скалистые горы не имевших ружей шошонов, плоскоголовых и кутеней, а когда и они стали обладателями огнестрельного оружия, бои за право охоты на бизонов возобновились.

– По-моему, черноногие восхитительны, – усмехнулась Изабель.

– Да. В 1810 году Александр Генри написал о них: «Они самые независимые и счастливые люди из всех племен, живущих к востоку от Скалистых гор. Их восхищают война, женщины и бизоны, и всего этого у них предостаточно».

– Исчерпывающая характеристика, – кончики губ Изабель поднялись. – А черноногие возделывали землю?

– Торговые агенты организовали для черноногих ферму, и вождь Маленький Пес заинтересовался было делом. Но стоило начаться охоте на бизонов, история с фермой пошла прахом. Но вернусь к моему предку Джону Хайнсу. Он сблизился с индейцем Красное Облако, и тот попросил написать для него рекомендательное письмо для предъявления на торговых постах. И Джон написал: «Предъявитель сего, Красное Облако, – самый отъявленный негодяй, обманщик, вор и разбойник к востоку от Скалистых гор. То, что он не получит у вас днем, он непременно украдет ночью. Гоните этого никчемного лентяя в шею».