Ада Даллас

Уильямс Верт

– Как ты меня нашла? – попытался я затянуть время.

– А ты надеялся, что тебе удастся меня одурачить? – невозмутимо ответила Ада. – Все последние недели мои люди не спускали с тебя глаз, а сегодня вечером я сама следила за тобой. – По-прежнему спокойный голос.

– Хорошо, хорошо, ты умная женщина. Но если это так, почему ты мешаешь мне? Речь идет о нас обоих. И нас обоих я сейчас спасу.

Я сделал шаг к окну.

Ада сделала то же самое.

– Не трогай карабин!

– Я не намерен садиться на электрический стул.

– Ты

его не тронешь! – с таким же каменным, мертвым спокойствием повторила она. – И не обязательно садиться на электрический стул. У тебя есть время спуститься к Джексону и заявить, что ты уходишь в отставку.

– Чтобы я испугался этого ублюдка? – рассмеялся я и услышал, как ломко звучит в темноте мой смех. – А ты тоже уйдешь?

– Да. Если уйдешь ты, уйду и я, – без запинки ответила Ада. Она, должно быть, уже давно все решила. Неужели?

– Ты хочешь сказать, что готова бросить все ради него? – Я взглянул на ее лицо, освещенное луной. – Не верю.

– Не только ради него.

– А ради чего же еще?

– Ради самой себя.

Она глубоко вздохнула. Я снова сделал шаг к окну, и снова Ада сделала то же самое.

– Ты совсем сошла с ума! Не знаю, что произошло с тобой, но ты стала совсем другой. Ты сошла с ума!

– Не думаю. – Теперь она стояла между мной и окном, почти загораживая его от меня.

– Ну, а я ни от чего не хочу отказываться и никому не позволю заниматься болтовней, которая может погубить меня. Не мешай. Я сделаю то, что решил.

– Ничего ты не сделаешь. – Ровный и вместе с тем твердый тон.

– Он сейчас начнет передачу. Уйди!

– Ни за что!

В свете луны, ярко освещавшем ее с головы до ног, я увидел, как она подняла руку с блеснувшим в ней маленьким пистолетом того типа, что некоторые женщины носят в сумочке. Значительно позже, анализируя все детали, я припомнил, что, несмотря на ненависть к ней за то, что она мне мешала, загораживая его собой, во мне возникло и мимолетное острое чувство жалости к ней. Каким мужеством нужно было обладать, подумал я тогда, чтобы с крохотным, почти игрушечным пистолетом, которым она, наверно, и пользоваться-то не умела, выступить против профессионального солдата, вооруженного карабином!

– Отдай карабин! – потребовала Ада.

– Ты не оставляешь мне выбора, – ответил я.

Я опустил карабин, словно намереваясь отдать оружие, и с силой ударил прикладом по ее руке. Она вскрикнула от боли, ее пистолет отлетел в сторону, ударился о стену и со стуком упал на пол.

Ада отшатнулась, держась за руку, а я в два прыжка очутился у окна и увидел внизу в круге света одинокую фигуру Джексона, готового начать, а может, уже начавшего передачу.

Я поднял карабин. Ада бросилась на меня, повиснув всем телом, а потом вцепилась мне в лицо, заставив на несколько мгновений потерять равновесие.

– Нет, ты этого не сделаешь!

Несмотря на то что я причинил ей боль, в ее голосе не слышалось гнева, лишь твердая решимость во что бы то ни стало помешать мне.

Теперь я знал,

как поступить. Подскочив к Аде, я ударил ее левой рукой в подбородок. Я умышленно нанес удар не в полную силу, желая только оглушить ее. Она упала. Тяжело, со стуком.

Я снова подошел к окну, нагнулся, положил карабин на подоконник и стал целиться в Джексона. Поглощенный этим занятием, я все же заметил, что Ада зашевелилась и стала подниматься. "Торопись! – сказал я себе. – Ты ударил ее недостаточно сильно..." Голова Джексона уже оказалась в перекрестии прицела, когда Ада снова кинулась на меня. Карабин уперся ей в грудь, я потянул его к себе и непроизвольно нажал спуск.

Все дальнейшее произошло в считанные секунды. Пуля попала в Аду. Словно от внезапного толчка, она повалилась на низкий подоконник, пальцы ее бессильно царапнули по дереву, и она исчезла за окном.

Мне показалось, что время вдруг остановилось. Последнее, что я увидел, – ее ноги, мелькнувшие в черном проеме окна. И все.

"Она сделала это умышленно, – мелькнуло у меня. – Она понимала, что только так может помешать мне убить его, и сознательно пошла на это"

Ада даже не вскрикнула. Видимо, она была уже мертва, когда падала из окна.

Я не мог сдвинуться с места, словно она пригвоздила меня.

Снизу донесся глухой удар.

Я выбежал из комнаты, к...

СТИВ ДЖЕКСОН

Я только что прочитал первые фразы написанного заранее текста, как футах в тридцати – пятидесяти от меня упало что-то тяжелое. "Вот оно! – подумал я. – Все-таки они пытаются разделаться со мной..."

И вдруг я увидел впереди себя нечто белое и бесформенное и сразу узнал ее. Напрасно я старался внушить себе, что ошибаюсь, что этого не может быть. Я увидел золотистые волосы и с ужасающей отчетливостью понял: это она, Ада.

Я склонился над ней; к нам уже спешили люди.

РОБЕРТ ЯНСИ

Кабина лифта оказалась на месте, и я спустился на свой этаж. Никого не встретив, я забежал в уборную, повесил пальто и шляпу и тщательно вымыл руки. Взглянув в зеркало, я обнаружил на щеках несколько кровоточащих царапин. Четыре на одной щеке, три на другой.

Я умылся, но царапины не смывались, они вспухли, стали краснее и безобразнее.

Положение осложнялось.

Если я попытаюсь бежать, меня схватят.

Если заметят царапины и произведут анализ мельчайших частичек кожи, оставшихся у Ады под ногтями, – моя песенка спета.

Оставалось ждать. Ждать, надеясь, что никому в голову не придет производить такой анализ.

Однако и отсиживаться в кабинете я не мог. По долгу службы я должен был пойти туда. Но если я пойду, меня схватят.

Все же я вошел в кабинет, стараясь при входе отвернуть лицо. В ящике у меня был йод, я попытался замазать царапины, но ничего не получилось.

Я сидел за столом, опустив голову.