Ада Даллас

Уильямс Верт

В небе уже зажигались первые звезды. Близилось время передачи.

Я обрадовался, когда один из техников крикнул:

– Стив, подойди ближе! Нам нужно проверить установку камер и освещения.

РОБЕРТ ЯНСИ

Я наблюдал за ними из окна кабинета. Худой и высокий Джексон прохаживался по ступенькам лестницы; хрупкий и беззащитный, он представлял собой прекрасную мишень. Но время моего алиби еще не наступило.

Был момент, когда Джексон повернулся ко мне спиной, и я мысленно отметил меж его лопаток нужную точку. Около минуты он стоял неподвижно, словно нарочно подставлял спину, и в эту минуту я испытывал

к нему такую нежность, какую испытываешь только к женщине. Потом он переменил место, мишень исчезла, и Джексон снова превратился в человека, готового отправить меня на электрический стул.

СТИВ ДЖЕКСОН

Внезапно вспыхнули прожектора, и все передо мной запылало ослепительным желтым пламенем. Я невольно зажмурился, а когда снова открыл глаза, прожектора уже мне не мешали, и я смотрел на белые ступени лестницы.

– Прекрасно! – заметил режиссер передачи. – Стой на этом же месте, когда мы включим камеры.

– Сколько еще ждать? – спросил я.

Он взглянул на часы:

– Полчаса.

Я подумал, что можно было бы открыть бронзовые двустворчатые двери, войти в вестибюль с высоким потолком и из будки телефона-автомата позвонить Янси в последний раз. Я взялся за ручку двери, но дверь оказалась на замке. Несколько секунд я рассматривал выбитые на бронзе и казавшиеся черными в свете прожекторов рисунки. Не попытаться ли проникнуть в здание через запасной вход? Нет, на это у меня уже не оставалось времени. Я отошел от двери и снова вступил в бледный круг света.

РОБЕРТ ЯНСИ

Открылась дверь, и в кабинет вошли два моих полицейских – Пэкстон и Бьюсан.

– Почему задержались?

– Простите, господин генерал, но вы приказали прибыть в семь тридцать, а сейчас только семь двадцать одна, сэр.

– Да? Ну, хорошо. Давайте приступим к делу.

Я вручил им несколько докладов и засадил за работу – читать бумаги вслух, проверять цифры, уточнять отдельные пункты и так далее. Я выбрал Пэкстона и Бьюсана потому, что мог положиться на них как на вполне надежных свидетелей. Преданность их не вызывала у меня ни малейших сомнений, тем более что недавно я повысил их в должностях и обещал повысить снова.

Разумеется, я не открыл им свои планы. Не видел в том необходимости. Они оба знали, что им предстоит делать и говорить. Именно так они сделают, именно то скажут и никогда не упомянут ни о чем даже в разговоре между собой.

А сказать они должны будут вот что: я, генерал Роберт Янси, в те минуты, когда был убит Стив Джексон, находился вместе с ними в моем кабинете.

Сделать же они должны были вот что: забыть, что как раз в это время я на несколько минут выходил из кабинета в туалет. Только и всего.

Все это я подготовил только за одну последнюю неделю – весьма тщательно, не спуская глаз с часов и прорепетировав пятнадцать раз.

В нужное время я выйду в мужскую уборную. У дверей своего кабинета я прихвачу портфель с разобранным карабином. В мужской уборной, этажом выше, висит заблаговременно принесенное мною штатское пальто с перчатками в кармане и шляпа. Я войду в уборную в военной форме, а выйду в пальто и шляпе. Пользуясь лифтом, поднимусь на шестой этаж. Пройду в расположенную там кладовую, где хранятся всякие хозяйственные вещи и принадлежности; дверь кладовой я открою заранее припасенным универсальным ключом. Окно кладовой выходило на ступеньки парадной лестницы Капитолия. Я выбрал это помещение потому, что из него можно было стрелять под нужным углом, и потому, что в это время уборщицы должны находиться в другом месте. Под благовидным предлогом я

получил график их работы и трижды проверил, как он соблюдается. Выяснилось, что соблюдается и что женщины в это время убирают помещение на девятнадцатом этаже. Все было проверено.

Оказавшись в кладовой, я выну карабин из портфеля, быстро соберу его, проверю прицел и надену глушитель; потом подойду к окну, положу дуло на подоконник, тщательно прицелюсь в находящуюся почти подо мной голову Стива Джексона, нажму спуск, снова прицелюсь и снова выстрелю – для верности. Дело будет сделано.

После этого разберу карабин, на что потребуется четыре секунды, спрячу части под находящийся там шкаф для одежды, выдвинув для этого нижний ящик, и на лифте спущусь на третий этаж. Здесь в мужской уборной сниму пальто, сойду по лестнице на этаж, где расположен мой кабинет, и когда там появятся люди, они увидят, что мы сидим и трудимся.

Отрабатывая операцию, я никогда не тратил на нее больше восьми минут. А однажды уложился даже в шесть. Вторую часть операции – после выстрелов – я выполнял всего за три минуты.

Разумеется, я принял меры, чтобы не оставить никаких следов. Карабин, из которого мне предстояло стрелять, я подобрал в свое время возле убитого человека, так что его баллистические данные ничем не помогли бы следствию. На мне будут перчатки. Свидетели, подтверждавшие мое алиби, были вполне надежны. Известный элемент риска, конечно, оставался. Кто-нибудь мог увидеть меня, когда я пойду в пальто и шляпе, что, несомненно, покажется подозрительным. Однако можно было засунуть пальто и шляпу в портфель и принести после всего сначала в уборную, а потом в кабинет. Это тоже рискованно, но в меньшей мере, а вообще-то совсем избежать риска я не мог.

Вероятно, в тысячный раз я проделал мысленно то, что мне предстояло проделать в действительности: из кабинета в уборную, из уборной к лифту, лифтом на шестой этаж, кладовая, выстрелы, из кладовой опять в лифт, в лифте снять пальто и шляпу и положить их в портфель, потом возвращение в уборную на третьем этаже, оттуда по лестнице в кабинет, из которого, как потом покажут мои свидетели, я никуда не выходил.

Да, все правильно и все должно получиться.

СТИВ ДЖЕКСОН

Я взглянул на часы: оставалось десять минут. Разочарование и гнев охватили меня. До самого конца я надеялся, что Янси испугается. Однако он отказался от сделки. Чувствуя себя одиноким, я принялся бродить в темноте по ступеням лестницы, стараясь избегать освещенных мест.

РОБЕРТ ЯНСИ

Десять минут. Еще не пора. Подожду еще две минуты. Надо сосредоточиться на том, что это всего лишь тактическая задача. И думать только о ней. Только над ее решением. Прошла еще минута. Да, это всего лишь тактическая задача, и ее решение требует строгого соблюдения разработанного графика. Остается тридцать секунд... десять... пять... четыре... три... две... одна... Время!

Я встал. Пэкстон и Бьюсан, склонившись над бумагами, целиком погрузились в работу.

– Схожу в уборную, – сказал я. – Сейчас вернусь.

– Хорошо, господин генерал.

Коридор освещался лишь одной лампочкой, тускло горевшей в дальнем конце. Я пошел в противоположном направлении, наблюдая, как удлиняется моя тень на полу. Вот и туалет.

Открыв вторую, внутреннюю дверь, я сразу увидел на вешалке коричневое твидовое пальто и коричневую же плоскую шляпу. Снять их с крючка и натянуть лежавшие в кармане пальто перчатки было делом нескольких секунд. Я прислушался. Вокруг царила глубокая тишина. Никого, ничего!