Ад
Шрифт:
— Анюта, Анюта, не надо. Не надо, солнышко. Это же я, — Роман. Роман Волк.
— Нет, нет, — словно пружина упруго выпрямилась она. — Зачем ты мне врешь?.. Зачем, Михайчик? Не бросай меня больше, не ври, не ври, не бросай…
Ее начало трясти.
— Оставь, Роман, — вдруг услышал я с правой кровати слабую, тихую, очень замедленную, но такую знакомую скороговорку. — Оставь. Оставь девушке хоть какую-то надежду. Стань для нее Михаем. На полчаса, но стань. Поделись собой, от тебя не убудет, а ей немного теплее станет. Ведь у нее — стужа внутри.
Сидя в глуповатой позе
— В… В… Вячеслав Архипович!.. Родной вы мой… И как же это так… И как же это вы… И куда это вас… Мы же волновались, мы же вас искали… А здесь эта катаклизма!.. Мы думали, что вы в городе. Вы же не должны были на Юнаках находиться… А как Лялька беспокоилась, как беспокоилась, если б вы знали!..
— Знаю, знаю, Роман, — чуть повернул ко мне голову, обтянутую белым бинтом с засохшим темно-коричневым пятном, Вячеслав Беловод. — Мне Ляля уже ситуацию разъяснила. Она со мной всю ночь провозилась, с ложечки кормила, — иронически хмыкнул он, но было видно, что ему приятно. — Да и Дмитрий ее прибегал на несколько минут, выдавал теории и строил гипотезы. Вот повезло мужику, если можно сейчас так говорить!.. Всю жизнь мечтал хотя бы одно НЛО увидеть, а сейчас их вон сколько, хоть в зоопарк вези! — И Беловод тоскливо посмотрел в окно, за которым тихо колыхались две зеленоватые тарелки, медленно и плавно передвигавшиеся в сторону Юнаков.
И я понял, что если бы Вячеслав Архипович был в состоянии, то и он бы побежал вслед за Бабием, не обращая внимания на все окружающие нас руины. Оставалось в нем, несмотря на его возраст и жизненный опыт, что-то детское. И если такая черта характера Бабия вызвала у меня раздражение, то Беловоду она подходила. Потому, наверно, что профессор, выстрадал право на нее всей своей взрослой жизнью, а Бабий взрослеть принципиально не хотел.
— Да разве же только НЛО, Вячеслав Архипович, — начал было я, но он остановил меня.
— Тоже знаю. Как и о твоей героической борьбе с теми каменными чудовищами. И еще кое с кем… Вот поэтому-то вам эту девочку беречь и надо. А у меня, Роман, — вдруг оживился он, — пока я здесь в одиночестве скучал, интересная теория — как вы их зовете? бабешки? кремняки? — относительно этих самых кремняков появилась. Вернее, относительно методов борьбы с ними. Бери Лианну и садись на кровать. Я тебе расскажу. Потому что Ляле не успел: она, как Дмитрий зашел, тебя побежала искать. Только осторожней двигайся, а то я весь загипсованный. Вот попал в переплет: не врачи, а скульпторы какие-то…
Только сейчас я заметил под покрывалом гипсовый корсет, наложенный на грудь Беловода. Да и на левую ногу тоже.
Осторожно, не отпуская Лианны, присмиревшей в моих объятиях, я устроился на краешке кровати и так же осторожно притронулся к ноге Беловода.
— Вячеслав Архипович, где это вас?
Тот помрачнел.
— Если бы я знал, Волк-волчок — серый бочок, то рассказал бы. А так… Знаю только, что где-то на Юнаках. Потому что, как сам понимаешь, из города меня на химию не доставили бы…
— Подождите, Вячеслав Архипович, —
— Вот, вот… Ни у каких зятьев я не был. Помнишь, как ты мне позвонил по телефону и сказал, что через пятнадцать минут зайдешь?
— Ну…
— У меня тогда Ляля с Дмитрием сидели. Как узнали, что ты должен зайти, сбежали… Но это ваши дела, сами и разбирайтесь. А я тогда один остался. Вдруг слышу — звонок. Думаю: Волк прибежал…
— Ну…
— Не «ну», а «но»… Но это было двое настоящих волков в каких-то дурацких чулках, натянутых на головы. Скрутили меня, чем-то укололи, и очухался я уже в чужой квартире. Разговаривали со мной сначала довольно вежливо, интересовались некоторыми нашими, лучевскими, документами. Потом беситься начали. Но в это время к ним кто-то позвонил по телефону, они о чем-то переговорили да и приказали мне тоже в свою очередь позвонить… Домой. Мол, надо мне племянницу успокоить, чтобы они сами этого не сделали. Ну я и успокоил. Потом привязали меня к батарее, оставили одного сторожа, а сами куда-то поехали. А приехать назад им помешало, как понимаешь, землетрясение…
— И вы?.. — неожиданно для самого себя чуть испуганно спросил я.
— Да что я… Двое суток под обломками пролежал. Но я же — везунчик. Вот надзирателя моего жаль: его сразу же перекрытием раздавило.
Во всем этом рассказе больше всего меня поразило спокойствие Беловода. Будто он рассказывал о шалостях малолетних мальчишек-озорников. Отстраненно и немного иронично. Сам я воспринял все это с точностью до наоборот.
— А вы этих своих похитителей хоть немного рассмотрели?
— Да как? Очухался я уже в больнице. До этого держали меня в темной комнате и лампой глаза слепили.
— А один из них не был такой толстый и немного хромоватый? — спросил я, почему-то вспомнив Айка. Это уже напоминало манию.
— Н-нет… Наоборот, парни-молодцы со спортивными телосложениями. У того, что главным был, оно вообще каким-то гибким было. Подвижно-ртутным. Словно он все время ожидал нападения.
«Похоже на профессионального боевика, — мелькнуло у меня, и перед глазами на миг возникла чья-то расплывчато-знакомая фигура. — Однако откуда такие в нашей провинции? И позвонить по телефону они заставили Беловода не куда-нибудь, а домой. Значит, кто-то знал, что Лялька ночует именно там?..»
Мои мысли окончательно перепутались, оставив лишь твердую уверенность в том, что профессор был втянут в какую-то крупную авантюру. И вдобавок в роли жертвы. Впрочем, насколько я понимал, оружие, изобретенное им, стоило того. Вернее, документация на него. Но расспрашивать о том, чего на самом деле требовали похитители, я не стал. Захочет — сам расскажет…
От душного воздуха и рассказов Беловода я взопрел и осторожно, чтобы не потревожить Лианну, которая, кажется, задремала, пригревшись на моей груди, вытянул из кармана платок. Вместе с ней на желтоватую простыню Беловодовой кровати упала бумажка, потерянная Дмитрием.