Ад
Шрифт:
На следующий день Родислав решил вопрос с машиной для Дениса, чтобы сын мог ездить на тренировки в компьютерный клуб. Тренировки проходили вечером, начинались в девять, заканчивались за полночь, и снова для Любы и Родислава начались часы тревожного ожидания. Они были уверены в том, что Денис не наделает глупостей, не напьется, не загуляет до утра, но все равно беспокоились: мальчик – инвалид, мало ли что может с ним случиться, а вдруг его кто-нибудь обидит? В клуб Дениса провожала Юля, а на обратном пути водитель машины, как было договорено, помогал юноше сесть в кресло и довозил его до подъезда. С лифтом
– Жаль, что Юленька не играет вместе с вами, – сокрушалась она. – Если бы я знала, что она тебя отвезет и привезет, я бы не нервничала.
– Тетя Люба, не ждите меня, ложитесь спать, со мной ничего не случится, – уговаривал ее Денис. – Ребята ко мне хорошо относятся, уважают, они меня в обиду не дадут.
– Дай бог, – вздыхала Люба и продолжала тревожиться. – Скорее бы Юля переезжала к нам. Когда вы планируете пожениться?
– Нам некуда спешить, – безмятежно улыбался в ответ Денис. – Это пока я с Дашкой жил, мы хотели побыстрее зарегистрироваться, чтобы Юлька у меня могла ночевать. А теперь у нас все путем. Пусть учится в институте, побыть женой она еще успеет.
Люба радовалась, слыша эти слова, ведь Родислав собирался покупать Денису квартиру к свадьбе, а если свадьба еще не скоро, значит, еще какое-то время удастся пожить всем вместе. Пусть это не совсем настоящая семья, но хотя бы видимость ее.
Андрей Бегорский был идеальным мужем и отцом, во всяком случае, именно так он сам искренне считал. Он заботился о своих женах и детях, об их здоровье, их благополучии, он был щедрым, широким. И женам своим никогда не изменял, хотя в периоды между браками вел активную и разнообразную личную жизнь.
Созданный им холдинг работал как часы, в частности и благодаря тому, что Бегорский умел все предусмотреть и не ленился все проверять. Если он обнаруживал отсутствие какого-нибудь работника на рабочем месте, то строго спрашивал о причинах и требовал оправдательный документ. Андрею нельзя было сказать: «У меня заболел зуб, и я ходил в поликлинику», без справки от врача никакие разговоры не проходили. Более того, он требовал от всех работников неукоснительного и ежегодного прохождения диспансеризации.
– Ваше здоровье – это мой капитал, – повторял он. – Если вы будете здоровы, если ваши недуги будут вовремя выявлены и быстро излечены, я сохраню свои деньги. Я не благотворитель, я – бизнесмен и деньги считать умею. Мне гораздо выгоднее оплатить ваши страховки в хорошей поликлинике, где вас будут ежегодно обследовать, чем потом выплачивать вам зарплаты, которые вы не заработали, потому что болели.
Он безжалостно и без колебаний увольнял сотрудников, если узнавал, что они представили липовые справки или больничные листы. А узнавал он об этом обязательно, потому что все работники холдинга «Пищевик» должны были пользоваться только той поликлиникой, которую для них выбрал Андрей Бегорский и которая входила в страховой пакет. Справедливости ради надо сказать, что в тех случаях, когда кому-нибудь требовалась дорогостоящая медицинская помощь, не предусмотренная страховым полисом, Андрей
К своей семье Андрей относился примерно так же, искренне полагая, что семья – это то же производство, с распределением прав и обязанностей, с бюджетом, с необходимостью правильно выстроить отношения внутри пусть и маленького, но все-таки коллектива. Никакой разницы. И поскольку на работе Андрей лучше всех знал, что и как нужно делать, точно такую же роль он играл и дома. Роль отца-основателя, многоглазого опекуна и строгого наставника.
Каждое утро в семье Андрея Сергеевича начиналось с инструктажа. Закончив завтрак ровно за пятнадцать минут до приезда водителя, он вставал из-за стола и произносил:
– Садись, записывай план на сегодня.
– Андрюша, я и так знаю, что мне делать, – возражала жена Аня.
– Ну что ты можешь знать, а? Садись и пиши. Возьми блокнот.
Этот диалог повторялся изо дня в день с различными вариациями.
– Первое, – мерно диктовал Андрей, расхаживая по комнате взад-вперед. – Отвезти Филиппа на лечебную физкультуру.
– Неужели ты думаешь, что я забуду отвезти ребенка в поликлинику?
На риторические вопросы Бегорский не отвечал.
– Ты записала? Отвезти на физкультуру, выезд из дома в девять сорок пять. Напиши: в девять сорок пять!
– Я и так помню, во сколько нужно выезжать.
– Второе. Заехать в продуктовый магазин на Ленинском проспекте, возле поликлиники. Запиши адрес.
– Андрюша, ты меня совсем за идиотку принимаешь? Ты думаешь, я не знаю, где продукты покупать?
– Ты поедешь именно в этот магазин, там хорошая свежая рыба.
– Но я не планировала на сегодня рыбу, я собиралась…
– Сегодня мы едим рыбу, – не повышая голоса, продолжал Бегорский. – Рыбу необходимо есть не реже трех раз в неделю, поэтому сегодня ты поедешь за рыбой.
– Ну хорошо, хорошо.
– Тут нечего обсуждать. Я говорю – ты записываешь. Ленинский проспект. Войдешь, спросишь Ольгу Алексеевну, скажешь, что от меня, как обычно. Ты ее должна помнить, такая толстая противная баба. Скажешь ей, что тебе нужна свежая рыба.
– Какая? – покорно спрашивала Аня.
– Сегодня возьмем треску.
– А если трески не будет?
– Не будет трески – возьмешь судака.
– Но я не люблю судака!
– Возьмешь судака, он очень полезный, нежирный, в нем много витаминов. Три рыбки, среднего размера, сантиметров по сорок. Запиши: по сорок сантиметров.
– Записала.
– Кроме того, покупаешь там же хорошие овощи. Фрукты у них не бери.
– Почему?
– Потому что овощи там хорошие, а фрукты плохие.
– Но я бы купила сразу все в одном магазине…
– Записывай список овощей: морковь – килограмм, свекла – две штучки, вот такие, – он показывал руками, – с крупное яблоко, не больше.
– Ты мне, может, еще и диаметр назовешь?
Он не замечал насмешки и отвечал:
– Диаметр примерно десять сантиметров.
В какой-то момент Аня не выдерживала.