Ад Лабрисфорта

J.M.

– Но мы с вами совсем ушли в сторону, я хотела еще о многом рассказать...

"Нет, в сторону мы уйдем сейчас, - подумал Уэсли.
– Но это уже не важно".

Он послушал еще какое-то время о том, что немало известных в городе людей училось именно в школе Эйпла и Гордона, и многие из них до сих пор не забывают своих учителей. Но вскоре вернулись директриса и Патриция. "Материала" и у нее и у Флэша набралось уже "достаточно". Сердечно распрощавшись с миссис Уйат и миссис Темплтайм, они покинул "Эйпл и Гордон".

– Получается,

как мы и рассчитывали, - подвела итог Патриция.
– В вампирском замке обнаружился один призрак из прошлого, ни больше, и не меньше.
– Она старалась говорить в прежнем полусерьезном тоне, но по голосу чувствовалось, что дается ей это не без труда. Флэш догадался, что экскурсия по "Эйпл и Гордон" произвела на нее угнетающее впечатление.

– По-моему, Пат, ты занижаешь количество. Кажется, тебе встретилась еще как минимум парочка.

– Ну, в общем, да... ты почти угадал. Почему-то школы навевают на меня не меньшую тоску, чем больницы. Наверное, просто вспоминаю время своей учебы... честно говоря, мало было хорошего.

На минуту Патриция задумалась о чем-то своем - но тут же прогнала эти мысли.

– Так, что у нас есть? Непонятный случай, поведение девочки стало странным, а потом она взяла и исчезла. Ее не нашли... даже одежда, брошенная на берегу пруда, никого не навела на мысль, что надо бы его обыскать.

– Ну, мало ли кто мог утащить эту одежду - еще до того, как она вызвала чьи-то подозрения. Может, какие-нибудь дети подумали, что это будет удачная шутка. Может, местный бродяга решил, что лишняя тряпка в хозяйстве пригодится.

С неба упали первые капли дождя. Патриция открыла свой зонт-"трость" - достаточно большой, чтобы защитить от холодной мороси двоих. Время было еще не вечернее, но тучи так плотно затянули небо, что город казался погруженным в ранние сумерки.

Патриции не хотелось говорить то, что она собиралась сказать сейчас. Но это не имело значения. Если бы не сказала она - сказал бы Флэш. Но "золотое" пластмассовое сердечко все эти годы хранилось у нее - и она решила, что честнее будет ей заговорить первой.

– Если семья Полли не переехала за эти годы, ее не трудно будет разыскать. Не думаю, что в Хиллз-Гардене найдется много людей с такой странной фамилией.

– Считаешь, за нами долг, да?

– Вроде того.

– А как бы ты отнеслась к тому, что через двадцать лет после смерти твоей дочери к тебе приходят какие-то люди и говорят, что видели, как она погибла, но не попытались ее спасти, и даже никому об этом не сообщили?

– Не знаю. Мы были детьми...

– Да. Всего лишь детьми. Но вряд ли это нас оправдывает, как думаешь?

– В любом случае, если мы ничего не сделаем и сейчас - это будет то же самое... Все повторится. Мы сбежим - как тогда, на берегу. Только теперь мы уже не дети.

С аллеи они свернули на стоянку, где была припаркован "Форд" Патриции.

Девочка, которая купалась в пруду

– Здравствуйте, миссис Пинго... Меня зовут Патриция

Райс, мы с вами не знакомы, но я знала Полли, мы вместе учились в "Эйпл и Гордон".

– Да, правда? Она никогда не говорила, что у нее была подруга по имени Патриция.

Голос в трубке звучал немного рассеянно, но не удивленно. Как будто бы речь шла о вчерашнем дне, а не о событиях двадцатилетней давности.

– Ну, мы не были такими уж близкими подругами, но все-таки дружили...

Патриция зажмурилась. Как же противно врать! Вместо того чтобы продолжать разговор, она готова была треснуть телефонной трубкой по собственной голове.

"Похоже, совесть решила не мучить меня, а убить мгновенно, отомстив за все консультации, которые я провела для разочарованных домохозяек, обманутых жен и мужей, потерявших смысл жизни стариков и комплексующих подростков".

– Летом девяносто первого года я уехала из Сэдэн-сити, миссис Пинго, и вернулась только недавно. И узнала, что буквально через несколько дней после моего отъезда Полли... что с ней случилось... Простите, я не хотела бы причинять вам боль...

– Я смирилась с тем, что произошло с моей девочкой, Патриция. Вы что-то хотели мне сказать?

– Да, миссис Пинго. У меня осталась одна вещь Полли. Она дала мне ее незадолго до того как мы расстались. Дала поносить... А вернуть я забыла - спешка, сборы, знаете, как бывает. В общем, эта вещь, эта подвеска в виде сердечка, осталась у меня. Но теперь я подумала, что должна отдать ее вам. Может, это глупость, но я хотела бы это сделать - в память о Полли.

– Да...
– Клементина Пинго, телефон которой Патриция нашла в городском справочнике, снова говорила как-то рассеянно, словно ее мысли блуждали где-то очень далеко.
– Я знаю, о чем речь. Этот медальон купил ей Грэгори... ее отец. Полли так нравилась это сердечко, я помню, она все время его носила. Я думала, медальон был на ней в тот день, когда... Странно, что она отдала его. Там ведь написано ее имя.

"И странно, что девочка с другим именем его взяла", - мысленно закончила за нее Патриция.
– Но миссис Пинго этих слов не произнесла. Посчитала бестактностью, или вовсе не обратила внимания на это обстоятельство.

– Да, Патриция, - продолжала она, - если вы вернете мне медальон, я буду вам благодарна. Я до сих пор храню все ее вещи. Как будто... знаете, как будто она может вернуться. Нет, не обращайте внимания, я иногда говорю бог знает что. Приезжайте, я живу в Хиллз-Гарден, Эйчерон-стрит, дом один. Хотя, если вы нашли мой телефон, то знаете и адрес... По вечерам я всегда дома.

– Спасибо. Я еще позвоню вам, миссис Пинго, скажу точно, в котором часу приеду.

– Буду вас ждать.

Патриция знала, что если сама не позвонит Клементине Пинго, это сделает Уэсли. Но она не стала перекладывать это на него. Пришлось самой сочинять от начала и до конца. Неприятно, но что поделаешь? Заставить себя сказать правду по телефону она не смогла бы.