Ад Лабрисфорта
Шрифт:
– А что еще?
– Знать - не знаю. Но ведь попал сюда Доктор не из-за наркоты. Бомбы делал.
Но началось все не с бомб. Ральф рассказал Уэсли то, что ему было известно о Фрэнсисе. А известно ему было немало, потому что как-то раз он случайно услышал разговор двух надзирателей, которые трепались насчет Доктора.
Оказалось, что Фрэнсис большую часть сознательной жизни трудился над разработкой какой-то технологии, которую ни за что не желали принимать всерьез в научных кругах. Что это была за технология, Фортадо толком понять не смог - потому что и сами лабрисфортские охранники этого не понимали. Дело было затратное, и Доктор, у которого поначалу водились денежки, порядком поиздержался. Легальных путей финансирования своей дальнейшей деятельности Фрэнсис не обнаружил -
– Короче, я считаю, он делал какое-то оружие, - подвел итог этой части рассказа Ральф.
– Не станут же бандиты интересоваться усовершенствованным аппаратом по производству поп-корна, правда? Нет, вряд ли, конечно, Доктор пытался слепить карманную термоядерную бомбу или гибрид "Узи" и "Калашникова". Скорее всего, что-то, связанное с химией, или, может, с биологией, с генетикой... Или вообще какие-нибудь технологии для информационной войны. Но это так, домыслы.
Дела Доктора не двинулись в гору и после того, как у него появились деньги, чтобы продолжать исследования. Время шло, а подозрительная группировка компаньонов Фрэнсиса все не получала желаемого результата - прибыли, которую надеялась выручить от продажи таинственного оружия другой, еще более подозрительной группировке. Когда бандитам окончательно надоело ждать, денежный поток, ведущий в лабораторию Доктора - и вылетающий оттуда в трубу - был раз и навсегда перекрыт. А Доктор оказался кругом должен своим недавним благодетелям. Суммы долгов стремились к астрономическим, а расплачиваться было нечем.
Бывшие компаньоны предложили Фрэнсису альтернативу: отправиться в море с камнем на шее, или срочно переоборудовать свою лабораторию для новых целей, а именно - самого простого и экономичного производства взрывчатых веществ и взрывных устройств.
Очень может быть, Доктор посомневался, прежде чем сделать выбор. Он верил, что занимается по-настоящему великим делом, и тратить свои умственные способности и время на такие смехотворно элементарные задачи было для него почти равносильно смерти. Почти - но, видимо, не совсем. В итоге он все-таки согласился фабриковать взрывчатку, которую его компаньоны-хозяева перепродавали, наверное, той самой еще более подозрительной группировке, которой поначалу надеялись сбыть докторское изобретение. Та группировка - то ли сама, то ли через сеть каких-то посредников - оказалась связанной с ближневосточными террористами. Когда лавочку фабрикантов бомб накрыли, ситуация возникла щекотливая. Замять дело было уже никак нельзя, сильно раскручивать - опасно. Кто-то предложил простой и безопасный для всех - или почти для всех - выход: найти козла отпущения. Недолго думая, на эту важную роль выбрали Фрэнсиса, объявив его организатором сети подпольных цехов по изготовлению и продаже оружия.
– Такая вот с Доком история, - заключил Фортадо.
– Иногда я думаю - лучше бы его, как положено, пристрелили в срок. Но это я не со зла.
– А с чего?
– Да так. Считай меня параноиком, но мне все время кажется, что как-нибудь наши боссы забавы ради велят Доку построить какой-нибудь пыточный агрегат. По типу средневековых, знаешь - только, разумеется, усовершенствованный по последнему слову техники. Тогда нам всем несладко придется.
Уэсли попытался угадать - шутит Ральф, или говорит всерьез? Но по выражению его лица понять это было нельзя.
– Док - он согласится, - продолжал Фортадо.
– Особенно если ему за это дадут возможность поэкспериментировать. Заключенные для экспериментов - самый тот материал. Слышал я как-то одну такую историю. Давно дело было, когда ученые про человеческие мозги еще совсем мало знали. И очень рвались свои познания расширить. Надо же точно установить, какая часть мозга за что в организме отвечает. А как установишь? Не в своих же собственных головах копаться? Думали-думали, как быть,
Уэсли вспомнил, что однажды где-то ему действительно приходилось читать о таких исследованиях. Но тогда он не представлял, что сам окажется в роли заключенного.
За все время, проведенное в тюрьме на острове, с Доктором Флэш говорил мало. Перекинулся десятком фраз - не больше того. Поэтому составить личного впечатления насчет глубины его помешательства на проблемах науки Уэсли не пришлось. Все, что он мог сказать о Роджере Фрэнсисе - что его внешность под известный стереотип "сумасшедшего ученого" совсем не подходит. Челюсть у Доктора была квадратная и решительная, шевелюра густая, без намека на лысину, сложение крепкое. Единственным признаком высокого ума на его лице были очки с толстыми стеклами - видимо, зрение за время своих исследовательских изысканий он посадил порядочно.
Но стереотип - на то и стереотип, чтобы жизненные примеры его опровергали.
***
Шестой день пребывания Флэша в Лабрисфорте, четверг, был вторым душевым из двух полагающихся в неделю. Как всегда по четвергам, в тюрьму привезли парикмахера, которого надзиратели звали Оксом. Правда, похож он был скорее на мясника.
Импровизированную "парикмахерскую" устроили в небольшом предбаннике перед душевой. Все, что для этого понадобилось - два стула, на один из которых по очереди садились заключенные, а на другом Окс разместил весьма ограниченный набор парикмахерских принадлежностей.
Во время бритья, сидя со скованными руками и ногами, Уэсли ощущал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Хорошо, что опасные бритвы вышли из употребления. А то такой молодчик, как Окс, пожалуй, просто для смеха мог бы малость ошибиться...
Ральф Фортадо сказал Уэсли, что когда-то вместо того, чтобы возить парикмахера, заключенным выдавали одноразовые бритвенные станки. А потом перестали. Но не из-за опасений, что кто-нибудь из арестантов исхитрится с помощью станка покончить с собой. В Лабрисфорте это никого особо не волнует. Хочешь - головой о стену бейся, хочешь - на штанах вешайся, хочешь - голодом себя умори. Дело хозяйское. Главное, убить бритвенным станком кого-то другого не получится. Лезвием станка, то есть. Но один умник заточил до остроты ручку, и ткнул в пузо зазевавшемуся охраннику. Его сразу пристрелили, но и охранник загнулся. С тех пор боссы особенно внимательно начали следить за подопечными своими "третьими глазами" - то бишь, автоматными дулами. Станки выдавать перестали, а заодно, на всякий случай, и зубные щетки - и теперь их приходилось доставать контрабандой.
В душевой на сей раз все пошло обычным чередом. Уэсли уже не был новым, поэтому никаких "плановых" разборок пока не намечалось - а значит, не предвиделось ничего интересного.
Многих заключенных занимало не столько мытье, сколько, если можно так выразиться, сексуальная жизнь. Душевая являлась одним из немногих мест, где ей можно было беспрепятственно уделить время - и наиболее подходящим. Некоторых, впрочем, устраивал и тюремный двор, но в душе, как-никак, удобнее, и хотя бы нет наблюдательных вышек.
Происходило все на удивление мирно, без какого бы то ни было принуждения - чего никак нельзя было ждать от Лабрисфорта. Все желающие один за другим пользовались "услугами" одного и того же парня - и тот не сопротивлялся.
Здесь Уэсли впервые изменил своим наблюдательским целям. Он слишком мало пробыл в тюрьме, чтобы такое зрелище стало для него привычным. Его мутило при одном взгляде на образовавшуюся в углу душевой очередь. Но волей-неволей он заметил, что первым в этой очереди был Джо, которого сегодня не интересовали драки. Даже мыло, которое громила всегда по общепризнанному неоспоримому праву захватывал первым, в этот день он сразу великодушно уступил своим шестеркам. Правда, предупредив, чтобы до тех пор, пока он, Джо, не освободится, мыло оставалось у них и к остальным в руки не попадало.