Ад Лабрисфорта

J.M.

"Жизнь" в душевой, тем временем, пошла своим ходом. Снова послышались разговоры. Большинство заключенных мылись, стоя под распылителями, точнее, пытались мыться - при дефиците душевых принадлежностей получалось это не слишком хорошо. Двое у водостока возобновили свое занятие. Или это были уже другие - Уэсли не присматривался. Он все еще неподвижно стоял там, где прекратилась драка.

– Можешь спокойно помыться. Сейчас он больше не станет наезжать.

Голос был знакомым. Обернувшись, Флэш увидел парня, который говорил с ним вчера во дворе.

– Тебе откуда знать?

–

Я давно здесь. Изучил его повадки.

Парень отошел, выбрав себе место под распылителем. Уэсли заметил под его левой ключицей татуировку. На первый взгляд это был просто абстрактный рисунок, сделанный черной и золотой красками. Но если присмотреться внимательнее, становится понятно, что картинка напоминает двустворчатые узорные ворота.

Последовав совету, Флэш тоже встал под один из распылителей.

Когда отведенное для мытья время закончилось, воду выключили, и в дверь заглянул надзиратель. Вместе с ним заглянул автоматный ствол. Надзиратель осмотрелся - вероятно, чтобы убедиться в отсутствии очередного трупа, потом скомандовал:

– На выход по одному!

Заключенные вновь столпились в тесном предбаннике. К баку с одеждой подходили по очереди. На краю бака висели драные, сомнительной чистоты полотенца.

В баке Флэш ожидал найти чистую форму - но она была явно той же самой, которую они оставили. Позже он узнал, что сменную одежду, как и постельное белье, выдают раз в две недели. Затруднительно оказалось отыскать свой комплект - единственными опознавательными знаками были цифры от 1 до 4 на воротниках курток и поясах штанов, обозначающие размер. Но комплектов каждого размера было, естественно, несколько. Уэсли надел пару, на которой значились тройки, но вовсе не был уверен, что эта та самая форма, которую он снял.

Зато свои ботинки с испорченной застежкой он узнал сразу.

Уже в камере Флэш вспомнил, что не сделал кое-что важное. И тут же исправил оплошность: на стене в изголовье кровать появилась третья цифра - "15".

***

В душевые дни прогулки происходили перед обедом. Процедура выведения заключенных повторялась из раза в раз: два охранника с третьего этажа спускались на первый, и конвой из четырех надзирателей выпускал тамошних арестантов. Двое конвойных оставались сторожить дверь в прогулочный двор, двое шли на второй этаж, с тамошними боссами снова образовывали "четверку" и выводили обитателей второго и третьего этажей. К двоим "сторожам" у двери присоединялся третий, и вместе они несли караул до конца прогулки.

Оказавшись снова в тюремном дворе, Уэсли подумал о Джо - предпримет ли тот попытку восстановить свою подпорченную репутацию? Но подумал лишь мимоходом - по большому счету, его это не особенно волновало. Он по-прежнему не терял уверенности в своих силах.

Кроме планов Джо, было еще полно поводов для размышлений. Точнее, вопросов. Но вопросы требуют ответов, а для этого нужен тот, кто знает Лабрисфорт более-менее хорошо.

Флэш не мог не вспомнить о парне с татуировкой. Вот кто действительно должен знать предостаточно... Отыскав его взглядом, Уэсли неторопливым шагом направился в его сторону.

Вопросов много. Слишком много - по крайней мере, для первого раза. Начать, наверное, лучше всего с чего-нибудь незначительного - чтобы не вызвать подозрений. Ведь для всех тут он, Уэсли Флэш - просто недавно прибывший новый, которого должны удивлять отличия Лабрисфорта от других тюрем. Значит, и вести себя нужно, как такой новичок. И не подавать виду, что кое-что о тюрьме на острове он знал еще до того, как попал сюда. Очень мало, конечно - но достаточно, чтобы ничему не удивляться.

Пока Уэсли все еще считал, что здесь его ничего не может по-настоящему удивить.

– Ты правда давно попал сюда?
– спросил Флэш человека, на чьей груди были нарисованы ворота.

– Правда, - ответил тот.
– Пять лет - для Лабрисфорта очень давно.

– Слушай... что это за дыра такая? Странные здесь порядки...

– Нет здесь никаких порядков.

Они вместе шагали по двору.

– Ты неплохо дрался утром, - заметил парень.
– Не скажу того же о своем первом знакомстве с Джо...
– он криво, невесело усмехнулся и добавил: - меня зовут Фортадо. Ральф Фортадо.

Флэш назвал свое имя.

– А что, этот Джо всем устраивает такие теплые встречи?

– Да. С тех пор как он завоевал себе право быть главным. Иногда уступает Берни, но редко. Из всех, кто сейчас в этом дворе, Джо в Лабрисфорте дольше всех. И возрастом - старший. Сам видишь, стариков здесь нет. До старости тут не доживают. А еще Джо единственный, у кого есть оружие. Заточка. Он везде таскает ее с собой - ну, кроме душа. А ты здорово его разозлил. Он теперь ко всем цепляется.

Уэсли посмотрел в том направлении, куда кивнул Ральф Фортадо.

Джо что-то не поделил с парнем, который не входил в число вечно окружавших его шестерок.

– Проваливай, пока не размазал тебя по земле!
– орал громила.
– И не суйся не в свое дело, чертова рыбья жратва!

После этих слов парень внезапно замолчал, как-то изменился в лице и попятился.

– Чего это он?
– спросил Уэсли.
– Бывают оскорбления и похуже, чем "рыбья жратва".

– Это Гарри Линделл с первого этажа, - пояснил Ральф.
– Их называют "квартирантами".

– Почему?

– Потому что они меньше других задерживаются в Лабрисфорте. А после расстрела к телам привязывают какой-нибудь груз и бросают в море.

Флэш знал, что в тюрьме на острове есть приговоренные к смертной казни. Но от слов Фортадо ему сделалось не по себе.

– Одному черту известно, сколько народу за эти четырнадцать лет - с лета девяносто седьмого, когда открылась тюрьма - отправили отсюда на тот свет. Знаешь, тут не назначают сроков казни, и все такое. Не утруждаются формальностями. Просто боссы ждут, когда "квартирантов" скопится побольше, и собирают всех кучей. Приговоров не зачитывают - или что там еще положено зачитывать... Зато вполне могут еще и отпинать перед смертью. После этого - на задний двор. А уж оттуда - вниз со скалы. Так что сам понимаешь - Линделлу было бы лучше, чтобы Джо его обматерил, чем обозвал "рыбьей жратвой".