Аччелерандо
Шрифт:
Манфред оглядывается и ставит вызов на удержание.
– Где мой баул? – спрашивает он ИИНеко. Та равнодушно проходит мимо – ей явно нет до него дела. Вот черт! Баула нигде не видно. Вдруг он сейчас на пути в Марокко – с бесценным грузом плотного инфошума?
Манфред снова прикладывает трубку к уху. Глашвиц распинается о «справедливом урегулировании» и баснословном налоговом долге, выдуманном и заверенном Памелой (кем же еще!); убеждает, что чистосердечное признание и раскаяние смягчат его участь.
– Где этот чертов баул?! – вопрошает Масх и, включив микрофон, срывается на Глашвица: – Да заткнитесь вы уже! Вы мне думать мешаете!
– Я не заткнусь, мистер Масх. Считайте, вы уже в суде. У вас не получится бежать от ответственности вечно.
– Дочь? – Манфред мигом забывает о блудном чемодане.
– А вы не знали? – спрашивает Глашвиц с елейным удивлением в голосе. – Выемка произведена в прошлый четверг. Ребенок, насколько знаю, совершенно здоров. У вас есть гостевой доступ к веб-камере в клинике – я-то думал, вы в курсе. Пока я не буду давить на вас, мистер Масх, но вы времени не теряйте, подумайте обо всем хорошенько. Чем скорее мы придем к взаимному согласию, тем скорее я разморожу ваши активы. До скорого!
Из-за платяного шкафа Аннет слышится осторожное бибиканье, и чемодан выезжает к ногам Манфреда. Счастливый хозяин облегченно вздыхает. Ну вот и все. Нет уж нужды раздумывать долго о налете копирайт-рэкетиров, об обиде Аннет и судебных притязаниях жены. Он стал отцом против собственной воли – ну и что? Самое время перейти к плану Б.
– Поди сюда, мой чемоданчик, – велит Масх. – Давай посмотрим, что я могу поиметь со своих репутационных мытарств…
Отбой.
Одного взгляда на отправленный Аннет материал хватает, чтобы все мрачные думы улетучились. Итак, на повестке дня – сдобренный хиханьками и хаханьками влог о том, что Манфред Масх, человек-загадка международного масштаба, прибыл на недельку в Париж – кутить, ширяться и отрываться. А еще, ходят слухи, он обещал изобретать по три новые смены парадигм – каждый день перед завтраком. Как вам такое, люди, – Настоящий Коммунизм! Не просто продуманный, но и с перспективой воплощения в реальность! Ну а бонусом – классный аппарат централизованного планирования с безупречным интерфейсом взаимодействия со внешними рыночными системами! Много круче, чем экономика свободного рынка, гораздо круче методики Монте-Карло [39] ! Уйма сложных расчетов? Да запросто – проблема решена раз и навсегда! Но почему Манфред Масх это делает? Да просто потому, что может! Вертеть экономику на палочке от чупа-чупса – это весело и безопасно, а слушать вопли Чикагской школы экономики – и вовсе бесценно.
39
Широкий класс вычислительных методов, позволяющих исследовать численные характеристики системы путем многократного моделирования со случайным выбором исходных параметров. Необходимая полнота представления об исследуемых свойствах системы и о ее работе получается как путем увеличения числа модельных экспериментов, так и путем выбора более эффективного алгоритма генерирования набора исходных параметров.
Даже пристально изучив этот квазирелиз, Манфред не находит ничего подозрительного. Ну да, он занимается именно тем, о чем сказано, и вообще хотел повстречать внештатного церэушника как раз для слива чего-то подобного в сеть. Они обсуждают всю историю, пока Масх намыливает Аннет спину в ванной.
– Не понимаю, до чего они докопались, – дается диву он. – Никаких триггеров для этих ребят там нет, если не считать сам факт нашего совместного пребывания в Париже. И ты ни в чем не ошиблась – всё, как я и хотел.
– Mais oui. [40] – Морской змейкой Аннет ловко разворачивается и откидывается назад, погружаясь в теплую мыльную воду. – Я тебе об этом и толковала, да вот только ты меня слушать не хотел.
– Теперь, как видишь, слушаю. – Капельки конденсата покрыли линзы «умных очков» Масха, и глядеть сквозь них – все равно что через лазерный калейдоскоп. –
40
Ну конечно (фр.).
– Ну уж нет. – Она присаживается, подается вперед, глядя на него со всей возможной серьезностью. – Я же сказала тебе вчера – хочу стать твоим доверенным лицом. Не думай! Соглашайся!
– Да зачем мне доверенное лицо? Я нигде не задерживаюсь и не берусь под контроль – это, считай, мое кредо.
– Тебе, может, толковый менеджер и ни к чему, но твоим компаниям он нужен как воздух. Сколько у тебя там исков, вагон и маленькая тележка? У тебя нет времени с ними возиться, сколько бы их ни было. ЕС упразднил капиталистов, но доверенные лица по-прежнему в ходу. Так что соглашайся.
Что ж, здесь было над чем поразмыслить.
– Знаешь, – признался Манфред, – система компаний ведь может быть продана.
– Ну так отлично! – с энтузиазмом откликается Аннет. – Как думаешь, кто ее купит? Москва? Госсовет по восстановлению закона и порядка?
– Я подумывал пристроить ее Итальянской коммунистической партии. Мне так или иначе потребуются средства для развода, ну и кое-какое багажное дельце закрыть, но все не так просто. Кому-то придется управлять этой бесовщиной – кому-то, кто понимает, как сопрячь централизованную систему планирования с капиталистической экономикой. Тут очень пригодился бы сисадмин с опытом работы в транснациональной корпорации, а если бы его вдобавок интересовал поиск новых путей и средств сопряжения предприятий централизованного планирования с миром вообще… тогда бы это точно был наш клиент. – И тут Масх фокусирует взгляд на ней: догадка коробит его. – Хм, слушай… тебе что, и правда будет интересно?..
В Риме жарче, чем в пригороде Южной Каролины в День благодарения; в воздухе разлит запах работающих на метане «шкод» с нотой запеченного зноем собачьего дерьма. Машины – компактные концепт-кары диких расцветок – раскатывают по аллеям, ныряют в туннели и снова выныривают: ни дать ни взять растревоженный пчелиный улей. Судя по всему, тестирование на прочность их электронных систем управления здесь что-то вроде неофициального вида спорта, и это при том, что бортовые компьютеры в тех же «фиатах» издревле славились тем, что были сляпаны и прошиты абы как.
Манфред выступает из-под сводов Термини, главного вокзала Рима, моргая, словно филин, от пыли и зноя. «Умные очки» методично скармливают ему справочный материал о людях, что жили здесь еще в пору старой республики. История подстерегает его на каждом шагу: очки подключились к туристическому порталу и уймутся не скоро, но у Манфреда нет сил их переключать. Минувшие выходные вымотали его, он словно серая тень былого себя: ветром дунешь – унесет. За весь день ему на ум не пришло ни одной сносной идеи для патентования; для утра понедельника, в которое предстоит аудиенция у экс-министра экономики и вручение подарка, способного устроить министру повышение, а Манфреду – свободу от настырного пристава Памелы, расклад не самый лучший. Но Масх не печется о своем самочувствии – ему приятно осознавать, что Аннет теперь на его стороне.
Встретить экс-министра сразу, лицом к лицу, Манфред не чает. Все, с чем ему пока что доводилось иметь дело, – лощеная аватарка в костюме-тройке, смоделированная под всякого рода публичную активность. Потому-то, подходя к заляпанной побелкой двери и звоня в колокольчик, Масх никак не ожидает, что навстречу ему выйдет этакий Аполлон Тианский в довольно-таки рисковых анатомически-рельефных бриджах и кожаном берете.
– Э-э… добрый день. Я на встречу с министром, – говорит с осторожностью Масх. ИИНеко, сидящая у него на плече, пытается перевести его слова и разражается какой-то чехардой из торопливо-переливчатых слогов. На итальянском, шутка ли, даже простое приветствие звучит так, будто куда-то опаздывает.