Аччелерандо
Шрифт:
Манфред превращает идеи в уважение через Фонд свободного знания; его репутация зиждется на вкладе во всеобщее благо, а у этой медали обратной стороны нет. Поэтому-то он и оскорбляется (и удивляется) поначалу, узнав о падении на двадцать пунктов за последние два часа, а потом и содрогается, подметив, что раздали на орехи всем и каждому. Ну пусть десять пунктов в минус – простой опционный дисбаланс, – но целых двадцать! Не в пример серьезнее. Как будто весь рынок охватила эпидемия недоверия.
Аннет деловито порхает по квартире, демонстрируя криминалистам, высланным главой ее отдела в ответ на тревожный звонок, как разворачивались события. Кажется, факт бесцеремонного вторжения не столько ее взволновал, сколько расстроил. Подчас манящие неопытных вагантов быстрорастущих компаний тенёта жадности в бездефицитном завтра по Манфреду Масху будут
Когда ребята из экспертизы уходят, Аннет запирает дверь, припадает к ней лбом и минуту напролет сыплет проклятиями.
– Предупредительный маневр от агентства охраны авторских прав, – протягивает Манфред нетвердым голосом, когда поток ругательств Аннет иссякает. – Ты в курсе, что несколько лет назад русская мафия в Нью-Йорке выкупила звукозаписывающие лейблы подчистую? Когда бесконечная система прав рухнула и все исполнители вышли в Сеть, сосредоточившись на защите от копирования, только мафия все еще была готова купить эту старую бизнес-модель. Эти ребята придают новое значение защите от копирования – по их стандартам, это был всего лишь вежливый запрос на прекращение действий, уязвляющих их интересы. Они работают на рынке звукозаписи, пытаются заблокировать любые каналы распространения музыки, которые им не принадлежат. Только у них это не особо получается: большинство гангстеров живут в прошлом, они более консервативны, чем любой нормальный бизнесмен. А что ты там отправила в том сообщении?..
Аннет закрывает глаза.
– Я не помню. – Поднимает руку. – Открытый микрофон. Я просто записала тебя в файл, а потом вырезала все, что касалось меня. – Открывает глаза и качает головой. – Что я принимала?
– Ты тоже не знаешь?
Он встает, а она подходит и обнимает его.
– Я принимала тебя в себя, – шепчет она.
– Будет тебе. – Манфред отстраняется – и подмечает недовольство на дне ее глаз. В очках что-то нетерпеливо моргает – он был оффлайн почти шесть часов, желудок теперь к самому горлу подкатывает – из-за осознания, что он упустил что-то чрезвычайно важное. – Мне бы побольше информации, Аннет. Что-то в твоем сообщении разворошило улей. И, вполне возможно, кто-то доложил о рокировке моих чемоданчиков. Понимаешь, твоя радиограмма должна была стать знаком быть наготове тем, кто хочет построить рабочую систему центрального планирования, а не тем, кто хочет меня пристрелить!
– Ну что ж… – Аннет выпускает его из объятий. – Делай свое дело. – И добавляет с холодком в голосе: – Если понадоблюсь – я тут, рядом. – Масх осознает, что причинил ей боль, но не видит способов объяснить, что и в мыслях подобного не держал; во всяком случае – не впутываясь при этом в личное еще больше. Наскоро перекусывая круассанами и допивая кофе, он погружается в состояние глубокой вовлеченности, давно ставшее чем-то вроде фишки его образа жизни. Его пальцы ласкают клавиши невидимых клавиатур, а зрачки скачут от одного инфопотока к другому: «умные очки» закачивают медиаконтент невероятной степени погружения прямо внутрь его черепа по быстрейшему из доступных на сегодняшний день соединений. Один из адресов электронной почты завалило письмами так, что, будь они бумажными, стопка достала бы до Луны: череда компаний с названиями типа «agalmic.holdings.root.8E.F0» бьется за внимание своего неуловимого директора. Из них каждая – а их в настоящее время более шестнадцати тысяч, хотя стадо растет изо дня в день, – содержит трех директоров и, в свою очередь, является генеральным директором трех других компаний. Каждая исполняет сценарий на функциональном языке, разработанном Масхом специально для подобных задач; руководители говорят компании, что делать, заставляя ее передавать эти приказы этажом ниже. На
38
Один из первых компьютерных симуляторов эволюции. Игровое поле представляет собой доску, разделенную на клетки, «живые» или «мертвые», развивающиеся по простейшим правилам, но при этом представляющие базовый эволюционный процесс на наглядном примере.
По гамбургскому счету все компании Манфреда слагают единую программируемую сеть. У некоторых при себе имеется капитал – патенты, которые Манфред приписал им, а не Фонду свободного знания. Некоторые выступают в роли «управленцев» и в торговые операции не ввязываются. Их корпоративные функции – управление аккаунтами, голоса в выборах новых директоров – централизованно осуществляются через его персональную менеджмент-среду; торговля же ведется посредством одной популярной сетевой модели типа «от бизнеса к бизнесу». Внутренняя деятельность подразумевает «потайные» расчеты, цель коих – поддержка баланса мощностей и решение задач распределения ресурсов. То есть ничего такого, чем не оснащена полномерно классическая казенная централизованная система планирования. Вот только почему почти на половине компаний Манфреда – иски судебного характера, высыпавшиеся словно из рога изобилия за последние сутки?
Характер исков – полнейший рандом; другой закономерности Манфред выявить тут не может. Часть – обвинения в нарушении патентов; их бы Масх воспринял всерьез, если бы не то обстоятельство, что направлены они почти всегда на компании, которые за пределами своей личной среды в данный момент не производят вообще никаких действий. В наличии и обвинения в управленческих нарушениях, но попытка вникнуть в суть вскрывает почти повальную их бредовость: упреки в неуставном отношении и наличии возрастного ценза – компаниям, в которых и сотрудников-то нет! Для полноты картины – иски о попрании правил торговли и обвинение в использовании орбитальных радаров психоформирующего действия с целью влияния на поведение чихуахуа истца (причем не в одиночку, но в сговоре с премьером Японии, правительством Канады и кувейтским эмиром).
Испустив усталый вздох, Манфред начинает подсчитывать в уме. Нынешний темп исковой атаки – один иск в шестнадцать секунд; притом что за предыдущие полгода ни одного не поступало – ситуация, конечно, беспрецедентная. Буквально через день грядет переполнение условного искового массива, и все его мощности по отражению судебных атак будут задействованы на полную катушку. Через неделю исков будет столько, что все суды Америки не смогут их обработать. Таинственный мститель обнаружил способ жонглировать судебными обращениями точно так же, как сам Манфред жонглирует компаниями. И он, Манфред Масх, – приоритетная цель этого мстителя. Перспектива не радужная – и это еще мягко сказано. Если бы не накладывающие свой отпечаток эмоции Аннет и не сумбур в голове, вызванный приходом двух громил, он испытывал бы сейчас злость; но все же Манфред Масх еще в достаточной степени человек, чтобы реагировать в первую очередь на антропогенные позывы. Навязанный Аннет транссексуальный опыт, влечение к ней, компьютерные сети – все это клубится в его сознании; и надо же было в этот момент позвонить Алану Глашвицу!
– Алло, – рассеянно отвечает на призыв Манфред.
– Манфред Масх, единственный и неуловимый! – Глашвиц, судя по тону, всячески радуется тому, что взял-таки верный след.
– Кто вы и что вам нужно? – спрашивает Масх, морщась.
– Я звонил вам вчера. И вам стоило ко мне прислушаться. – Его довольный смешок звучит мерзко. – Что ж, я ухватил вас за задницу.
Манфред отводит трубку подальше от лица – как если бы она фонила радиацией.
– Наш разговор записывается, – предупреждает он. – Повторяю: что вам нужно?
– Я всего лишь исполнитель воли вашей жены. Я, знаете ли, не наврал ей, сказав, что, если она воспользуется моими услугами, ее интересы будут удовлетворены сполна. Мой вчерашний звонок предупреждал вас о том, что защита ваша слабеет. Сейчас у меня на руках ордер на заморозку всех принадлежащих вам активов, и он заверен подписью в суде еще три дня назад. Вся эта мышиная возня с липовыми компаниями не помогла, Масх, и теперь с вас причитается. Сначала, конечно, налоги, ну а потом уже разбирайтесь с супругой. Но так и знайте – на налогах она настаивает особенно.