Абонент вне сети
Шрифт:
– Да хрен с ней, с Барселоной! Сделай лучше так, чтобы не нужно было кушать и зарабатывать на это деньги.
– И ничего не изменится. Люди будут рвать друг друга, чтобы иметь дома малахитовый толчок. Ты еще будешь? – Дэн кивнул на бутылку.
– Да вроде нормально вставило. Возьмем с собой, потом еще присядем.
– А жадность я бы ликвидировал вместе с завистью.
Дэн оглянулся по сторонам, взял недопитый коньяк, поставил на дорожку в 20 метрах от нас и вернулся обратно.
– Сейчас ты увидишь сцену человеческого счастья.
–
– По-твоему, счастье не стоит пятисот рублей?
– Молчу, молчу, только не нужно больше жечь деньги.
Ждать пришлось недолго: из-за дома вырулила недавняя школьница с коляской и остановилась метров за пять до бутылки. Она осторожно приблизилась, присела на корточки и впала в медитативный транс. Прошло около минуты, прежде чем она резко вскочила, как будто увидела за стеклом рогатое рыльце, бросилась обратно к коляске и покатила ее в обход сквера.
– Печально, – резюмировал Дэн. – Женщина не верит в чудеса. Хотя давно ли читала про Пьеро и Мальвину.
– Моя бабуля рассказывала, – вспомнил я. – Выходит она с тележкой на улицу, а рядом с ней тормозит навороченное авто. Из него выходит мужик, от которого за версту пахнет деньгами. «Бабка, – говорит, – давай отвезу, куда скажешь». Бабуля испугалась, назвала край города. А мужик: не вопрос, бесплатно отвезу. Старая чует: что-то здесь не так, ненормальное что-то. Так и не поехала. А мужику, наверное, хотелось Господу должок вернуть…
– Смотри, – прервал Дэн, и мы сделали вид, что крайне увлечены беседой.
Со стороны Невского походкой потенциального суицидника двигался тощий мужичок неопределенного возраста. Похоже, жизнь ставила на нем бесчеловечные эксперименты: голова завалена набок, рот распахнут наподобие пылесосного сопла. Уставившись в асфальт под ногами, он едва не врезался в нашу бутыль. Идентифицировав объект, он застыл как памятник Ленину, пытаясь осознать, что его физическое тело пребывает в реальности, а не в объятиях Морфея. Затем счастливец прочесал взором все стороны света, не забыв взглянуть и на небо – вдруг хор ангелов погрозит ему пальцем. Не обнаружив ничего подозрительного, мужчинка схватил емкость и долго изучал оттенок жидкости на свет, затем откупорил пробку, поводил носом, осторожно пригубил. Мы с Дэном почувствовали, как коньяк катится по его пищеводу и падает в пустой желудок. На лице, словно на табло, высветилось: «Гол!», «Бинго!», «Оно!» Спустя секунду он энергичной походкой несся в глубину дворов, а на лице играло желание быть.
– Возможно, спасли человека от петли, – резюмировал Дэн. – Если бы я был тимуровцем, я ставил бы коньяк на его пути каждый день. Через неделю он бы рехнулся.
– Он, наоборот, привыкнет, – не согласился я. – Но потом ты женишься или у тебя кончатся деньги, и он прыгнет с крыши от горя.
– Возможно, ты и прав, – отозвался Дэн.
Мы покинули сквер и пешком дошли до Владимирской площади.
– А приятно делать добро, – подытожил Дэн. – Жалко, я не вижу здесь группы нуждающихся францисканцев. Давай подарим одиннадцать
– С перспективой интима?
– Ну, это уж вопрос вдохновения…
Замороченные девчонки курили у скамейки на Большой Московской. Разговор между ними явно не шел. Они были похожи на двух медичек, которые надоели друг другу на работе, но, прежде чем разъехаться по домам, решили подождать приключений в людном месте. Они были скромны, как паук в ожидании мухи. Мухой стал Дэн.
– Кавалерственные дамы, – молвил он, – будьте так любезны, подскажите двум джентльменам, как пройти на Трафальгарскую площадь?
Дамы переглянулись, и одна из них уверенно объяснила путь, обозначая повороты ладонью. Дэн ликовал.
– Потрясающе, – он поцеловал рассказчице руку. – А как же нам быть с Ла-Маншем?
Девушка хотела что-то ответить, но Дэн великодушно не стал добивать ее интеллектом.
– Мы с другом не торопимся жить, – произнес он. – Тем более мы не можем пройти мимо вашего сияния и шарма. Мы, не колеблясь, отдали бы половину наших молодых жизней, за счастье станцевать с вами мазурку. А вы в каких танцах сильны?
– Киркоров, Орбакайте, – ответила одна из дам.
– Да мы все можем, – ее товарка не хотела выглядеть легкой добычей. – Рок-н-ролл, латинос, ламбаду. Были бы кавалеры приличные.
– О, ламбада! – Дэн вознес глаза к небу. – Эта предкоитальная мистерия. Но лично я особенно силен в тарантелле. Вы не сочтете за дерзость, если мы пригласим вас отобедать вон в ту таверну, – Дэн показал на бликующую вывеску на другой стороне Владимирского проспекта.
– Там шоу с семи вечера, а сейчас всего три, – сообщила та, что знала дорогу к Трафальгару.
– Вижу, что вы знаете толк в движухе, – сказал Дэн. – А пока взрывать танцпол рано, мы можем предаться трапезе и беседе.
– Опять пить, – вздохнула добыча и твердо шагнула за нами.
По дороге мы перешли на «ты» и познакомились. Девушек звали Лена и Наташа, работали в поликлинике в регистратуре. Обоим по 22 года, недавно окончили медучилище. Девчонки были не промах, и к тому же сыгранной парой. Губы улыбались, а глаза «качали» нас с интенсивностью старика Мюллера. Непривычный куртуазный подход Дэна заставлял подозревать в нем опасного извращенца. Но с той же долей вероятности он мог оказаться выходцем из вожделенного мира евроремонта и афрозагара. А ради этого стоило рискнуть.
Едва мы сдали одежду в гардероб, кавалерственные дамы отпросились в туалет. А мы прошли в пустой зал, заставленный по периметру громоздкими столами и стульями. Между баром и сценой – пространство для самовыражения.
– Женсовет, – прокомментировал Дэн отлучку спутниц. – Обсуждаются ключевые вопросы: кто с кем и как далеко мы затанцуем сегодня.
– Ты на входе достал из кармана зарплату их главврача за год. Ясен перец, им потребовался тайм-аут. На хату вряд ли поедут, будут разводить на отношения. Но если поставить вопрос ребром, согласятся легко.