Абонент вне сети
Шрифт:
Пройдя через турникеты, я сообразил, что так и не выяснил у билетерши, в какую сторону мне ехать. На билете красовалось тавро «16 зона», что, видимо, означало какую-то дальнюю и малоосвоенную глушь. Осмотревшись вокруг, я различил лишь одну фигуру, находившуюся в состоянии динамического покоя. Парень в бежевой панаме и с кучей древних спиннингов вглядывался в бесконечность, поверх крыш вагонов, словно оттуда вот-вот должен появиться Иоанн Кронштадтский в форме матроса одноименной флотилии.
– Слышь, –
– Однохренственно, – ответил рыболов.
– И куда же мне теперь? – озадачился я вслух.
– Смотря к чему ты хочешь прийти?
– Ни к чему. К культурной и зажиточной жизни, – пошутил я.
Рыбак наконец повернул ко мне лицо, в фас выглядевшее открытым, добрым и глупым.
– Тогда тебе домой нужно, – уверенно произнес он.
– Я там уже был, – ответил я и побрел к ближайшей электричке, решив, что если уж меня понесло половодье чувств, то пусть несет дальше.
С таким же понтом я мог процедить сквозь зубы: «I`ll be back”, – смысла в этом было бы не больше. Что, кстати, за невротичная манера искать смысл в каждом чихе, в том числе и в собственном существовании? Одна пожившая голливудская звезда сказала, что жизнь очень проста: рождаешься, достигаешь успеха и умираешь. Правда, успех – штука склизкая, как селядь на Волге.
Я дошел по платформе почти до головного вагона, пока не высмотрел свободное место у окна. Ведь смотреть на мелькающие деревья значительно приятнее, чем на сдавленные лица соплеменников. Напротив меня прижималась друг к другу юная пара, явно мечтавшая скорее добраться до дачи и застелить простыни.
– Понимаешь, бурундучок, – страстно шептал в ухо девушке кавалер спортивного телосложения, – лицензию на склад легче получить, чем на кабак, а на извоз легче, чем на склад.
Чувствовалось, что барышня не променяла бы эти речи на любую из арий Паваротти, даже если бы тенора привели за руку на ее день рождения. На ее губах играла благожелательная улыбка, но глаза оставались взрослыми не по годам. Этим сочетанием она напоминала Масика, мою бывшую герлфренд, которую я провожал в Барселону десять дней назад.
Глава первая Поиграем в декаданс
– Успех у женщин имеют успешные мужчины, – Масик впечатала в пепельницу фильтр тонкой сигареты. – Я уже немолода, и у меня нет времени ждать, пока ты займешься наконец своей карьерой.
– Солнышко, – я старался говорить тише, чтобы на нас не грели уши другие посетители кафе, – тебе всего 22 года.
– Не всего, а уже, – она вскинула на меня гневный взгляд. – И я до сих пор езжу на работу в метро. В толпе потного гегемона. Конечно, к тебе никогда не прижимался крановщик пятидесяти лет, не дышал тебе в
– Но я и так зарабатываю намного больше моих редакторов, – возразил я. – И всегда тебе говорил: не хочешь работать – сиди дома, вари супы. Денег нам хватит. Главное, чтобы мы были друг за друга. Тогда есть шанс на счастье.
– Счастье? Супы? – Я впервые почувствовал, что она держит меня за блаженного. – У нас дома нет даже скороварки. Нашей ванне 15 лет. Мы за полтора года не ездили дальше Греции. А эти твои прогулки с пивом по Неве. Мы не добиваемся прогресса как взрослые люди, которые строят семейную жизнь. Поэтому не говори мне ничего про счастье.
Масик выхватила из пачки новую «суперлайт», я по привычке поднес зажигалку. Я читал ее как заголовок в газете: она все для себя решила и хотела поскорее закончить неприятную беседу.
– Милый, – сказала она гораздо мягче, словно врач больному, который стесняется идти на клизмы, – не думай, что мы расстаемся, потому что я не люблю тебя. Очень люблю. Тем более ты мне очень многое дал. Я не в смысле денег. Но я взрослая женщина и хочу устроить свою жизнь, пока молода. К тому же я всегда мечтала работать референтом в «Медиасвязь интерколе» и получать тысячу евро в месяц. Понятно, что просто так такие должности не предлагают.
– Только через Барселону, – не удержался я.
– Только не надо делать из меня шалаву, – Масик с вызовом посмотрела мне в глаза. – Все так живут, и если я буду тянуть резину, то вместо меня полетит другая. Я могла бы наврать тебе, что встретила наконец свою большую любовь, но мы с тобой договаривались во всем быть друг с другом честными. Поэтому я говорю тебе как есть. Не обижайся. Такова се ля ви. Ле блядуа.
Когда она ушла, я смотрел в окно и гадил мимо пепельницы. На календаре середина весны, за стеклом сыпал снег, который тут же превращался на тротуаре в коричневую труднопроходимую грязь. Хуже, наверное, только то же самое с ветром.
Масик привела миллион первое доказательство, что мужчина неотделим от своего имущества. Но ведь никому из нас не хочется узнать, что интерес девушки к футболу – это лишь следование совету какой-нибудь Аннет Бич, автора «Настольной книги стервы»: «Проявляя участие к хобби самца, вы удовлетворяете его глубинную потребность в одобрении, что позволит вам сделать его более управляемым». Никому не хочется обнаружить в сортире у любимой журнал, заложенный на статье «36 способов надеть на мужчину ошейник». Поскольку ощущение свободы или одиночества зависит от настроения, лучше быть одному и ловить волну.