'Абицелла'

Попогребский Петр Алексеевич

Но разве не тщеславие, не жажда славы вдохновляли его, Кинга, в более чем двадцатилетнем поиске, когда, отказавшись от любви, семьи, достатка, он ломился сквозь неудачи и, только преодолев препятствия, понял истинную цену всему, что его манило? Придет время - Рони тоже узнает это. Нельзя торопить события, над которыми не властен человек. Одна ошибка порождает другую: не оставь он тогда Рони, вряд ли возникло бы это опасное недоразумение в расчетах.

Стакан с джином Кинг поставил на столик. Работая над расчетами, он почувствовал, как мешает принятая час назад доза. Сейчас нужна ясная

голова.

Он соединился с мисс Гримбл.

– В чем дело? Почему не дают Антарктиду?

– Я заказала разговор, сэр.

– Почему же они молчат? Мне очень нужен Рони. Понимаете? Очень!

Старушка испуганно закивала головой:

– Я сделаю, что смогу, сэр!

И Кингу стало неловко оттого, что он повысил голос. Уж кто-кто, а мисс Гримбл совсем была не причастив к тому, что может произойти в Антарктиде.

– Хорошо, - смягчив голос, сказал он.
– А пока соедините меня с вычислительным центром Джеральда.

Вероятно, появление теней предков не удивило бы Джеральда больше, чем лицо Кинга, возникшее на экране видеофона.

– Господи! Сэр Томас! Ведь я не видел вас пятнадцать лет!..

– Ну и что?

– Дело в том, что вы совсем не изменились.

– Я открыл средство для бессмертия.

– Не уделите ли и мне порошочек?

– Его пьют рюмками, Джеральд.

– В таком случае мне нельзя, у меня печень, - с тонкой улыбкой ответил Джеральд, и Кинг остался доволен. Острое словцо всегда было его слабостью.

– Джеральд, у меня мало времени, - погасив улыбку, сказал он.

– И это при вашем бессмертии?

– Ладно вам! Включите-ка лучше систему записи. Сейчас я продемонстрирую вам один расчет с дополнительным условием.

Он вложил в компьютер карточку с копией главы из расчета Рони, а за ней - карточку с формулами Дынина.

– Подсчитайте на вашем "Тайфуне", как изменится конечный результат, если учесть дополнительное условие.

Джеральд почти с благоговением взял в руки выползший из его печатающего устройства лист.

– Только поскорее, ладно?
– напомнил Кинг.

– Отлично!
– весело отозвался Джеральд.
– Через час получите ответ.

И Кинг сел ждать. Он рассчитал - до взрыва осталось не менее десяти часов. Сейчас он поговорит с Рони и предупредит его, потом получит ответ от Джеральда, и тогда можно будет решить, что делать дальше: отложить эксперимент или внести в него какие-то изменения. Времени на это хватит до намеченного срока останется не менее семи часов.

Подсчеты успокоили Кинга. Выход отыщется. Например, если откачать из бункера с бомбой часть этого проклятого углеводорода В, или как там его, он взглянул на карточку Дынина, но от усталости зарябило в глазах, - в конце концов марка углеводорода была не так важна, как то, произойдет ли процесс рекомбинации, если оптимальное соотношение марок в бункере будет нарушено? Кинг чувствовал, что процесс произойдет, хотя количество возникшей при этом Абицеллы может быть ничтожным. Но ее рано или поздно отыщут. Кораблей там много, сгустки, очутившись в океане, начнут расти, как на дрожжах. Верно, полярные воды не слишком богаты органикой, но в течение недели сгусток, если только он возникнет,

все равно увеличит свой объем до размеров полугодовалого поросенка.

У Кинга даже поднялось настроение. Порадовало удачно найденное сравнение; и вообще интенсивная работа, к которой вновь был привлечен его пресыщенный праздностью мозг, тонизировала.

– Интуиция - это вещь, - подумал он вслух.
– Ведь никто не верил в возможность структурной рекомбинации. Единственное, что поддерживало меня все двадцать лет поиска, это интуиция.

– И тщеславие, - подсказала память.

– А у Рони избыток тщеславия и недостаток интуиции, - ответил он. Такую ошибку ученый должен чуять за километр.

И едва он снова подумал о Рони, как на панели комбайна замигал глазок вызова. Кинг ударил по клавише:

– Антарктида!

Но вместо девушки в униформе на экране почему-то появилась мисс Гримбл. Взгляд ее был решителен и строг.

– В чем дело?
– спросил Кинг.

– К вам просится один джентльмен.

– Я же вас просил, - стиснув зубы, начал Кинг, но, удивительное дело, мисс Гримбл перебила.

– Имя этого джентльмена Поль Рот, - торжественно объявила она. Писатель-публицист. Автор книги "Цели науки сегодня и завтра".

Кинг опешил: в неподходящее время мисс Гримбл увлеклась публицистикой.

– В чем же цель науки?
– растерявшись, спросил он.

– В том, чтобы люди ели досыта, - отчеканила мисс Гримбл.

Этого Кинг уже не мог вынести.

– Я не католик, мисс Гримбл, - начал он с нарастающими интонациями, - и нечего лезть ко мне с евангельскими проповедями. Я жду Антарктиду. У меня важный разговор!

– Его визит тоже связан с "Абицеллой", сэр.

– Черт бы ее побрал, наконец, - заорал Кинг.
– Лучше бы мысль о ней никогда не приходила мне в голову. Весь день испорчен, суета, звонки, нападение.

– Писатель ждет, сэр, - величественно напомнила мисс Гримбл.

Да, старушка великолепно подготовилась к разговору, а у Кинга силы были уже не те, что утром.

– Соединяйте!
– сказал он и рухнул в кресло.
– Но как только дадут связь с Антарктидой, я пошлю вашего писателя ко всем чертям!

На экране появилось лицо Рота. Лысина, очки, глаза страдающего апостола и твердый подбородок боксера.

– Добрый день, сэр Томас!

– Привет!
– буркнул Кинг.

– Нам так и придется говорить друг с другом посредством экрана?
– у Рота была хорошая улыбка.
– Нельзя ли, так сказать, с глазу на глаз?

– А это и есть с глазу на глаз.

Но Рот решительно не хотел замечать враждебности Кинга.

– Телевизионные глаза, сэр, - пошутил он.
– Что ж, это в духе нашего века. Только они чуть-чуть косят.

И Кинг вынужден был с ним согласиться. Несмотря на то что телекамера видеофона была максимально приближена к экрану, глаза собеседников не могли встретиться, потому что во время разговора каждый следил за выражением лица партнера на экране, вместо того чтобы пялиться в объектив телекамеры. А на экранах получалось, что оба смотрят куда-то в сторону, как будто рядом с каждым находится кто-то еще, с кем он ведет разговор.